anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Мы оказались в аду.

«Мы оказались в аду…»

Несколько лет назад Олег Воротников, скандально известный прежде в России под кличкой «Вор», лидер не менее скандальной арт-группы «Война» с проклятиями покинул нашу страну, объявив, что спасается от диктаторского и репрессивного режима. Но вот теперь, помыкавшись на просторах «цивилизованной Европы», он пришел в ужас, и объявил, что является «поклонником Путина», а в Европе чувствует себя, «как в аду».

В такой невероятный, казалось, пируэт, конечно, поверить трудно. А потому его прежние либеральные друзья, прослышав про то, о чем их бывший кумир сейчас вещает, отправились в Европу в надежде доказать, что это – всего лишь «путинская пропаганда». И вдруг – о чудо! Оказалось, что все это на самом деле – чистейшей воды правда. Некий Дмитрий Волчек опубликовал на сайте американской «Радиостанции Свобода» репортаж о встрече с Воротниковым, причем такой, что невольно напрашивается вопрос, а не завербовали ли и его «путинские пропагандисты»?

С фаллосом на мосту

Но начнем по порядку. Поначалу Волчек с нескрываемой симпатией описывает прежние, милые его либеральному сердцу скандальные деяния арт-группы «Война», прославившейся больше всего изображением на разведенном в Петербурге мосту гигантского фаллоса. За это они были подняты на щит либеральной прессой и увенчаны многочисленными премиями.

«Последняя акция арт-группы "Война" состоялась 31 декабря 2011 года, - пишет Волчек, – в новогоднюю ночь был ловко сожжен полицейский автозак в Петербурге. За "Менто-Ауто-Да-Фэ" "Война" получила от поклонников премию "Российское активистское искусство", а от государства – уголовное дело по статье 213 ("Хулиганство"). После этого Олег Воротников и его жена Наталья Сокол (по прозвищу Коза) пересекли границу и оказались в Европе, где жизнь их сложилась не лучшим образом: утомительную информацию о скандалах, задержаниях, избиениях и прочих происшествиях можно отыскать на сайте группы.

«Кампания в поддержку акционистов, организованная филологом Алексеем Плуцером-Сарно, называющим себя "медиа-художником "Войны", - продолжает повестование Волчек, - прошла в Европе, Америке и даже на Филиппинах. Я сам участвовал в одной из акций, когда огромный портрет Олега Воротникова с надписью Voina Wanted вывесили на Карловом мосту в Праге. Когда тот же самый плакат вывешивали на Тауэрском мосту, вмешалась лондонская полиция, а в Бухаресте защитников Олега Воротникова и вовсе побили и задержали.

В 2014 году появились сообщения о том, что Воротников поддержал захват Крыма и стал сторонником Путина. Мне трудно было поверить в это: как такая метаморфоза могла произойти с городским «партизаном»?

Он же придумывал акции, поднимающие на смех путинизм, – в роли Ментопопа ходил в супермаркет, рисовал огромный член на разводном мосту напротив здания УФСБ в Петербурге, переворачивал милицейские машины, проецировал череп с костями на здание российского правительства и сидел за это в тюрьме».

Раздосадованный Волчек отправился «в Европу», как видно, с похвальной целью разоблачить напраслину, которую возводят на его либерального кумира. «И вот, - пишет он, - в одном из европейских городов я встречаюсь с Олегом и его женой. У них трое детей, младшие спят, старший – Каспер, которого я помню еще младенцем, вырос и должен был бы пойти в школу. Но куда его возьмут? Родители на нелегальном положении, у них нет документов и уж тем более медицинской страховки, а дочь по имени Мама, родившаяся в Петербурге, когда ее родители скрывались от ареста, вообще не зарегистрирована. Когда Коза отправилась в женскую консультацию на обследование, ее опознали врачи и хотели вызвать полицию, словно повторяя историю из сериала про Штирлица. Коза убежала и благоразумно родила дома без привлечения повитух в погонах.

Олег сразу предупреждает, что не будет давать мне интервью, потому что не желает иметь дела с "либеральными" СМИ. Да, все оказалось правдой, - с изумлением разводит руками Волчек, - он теперь «путинист». И не просто сторонник захвата Крыма: Олег считает, что Путин "восхитительно завершил работу по спасению русской государственности", Вячеслав Володин – "блестящий руководитель", Сергей Лавров – выдающийся дипломат, умеющий выигрывать во вражеском окружении, "закон Димы Яковлева" справедлив, и вообще "нет ничего прекраснее народного единения"… Он уверен, что западная пропаганда хуже российской, поскольку таксист в Европе может сказать, что ему нравится Путин, а интеллектуал боится.

"Добрая российская пропаганда – это лучик солнца на последней странице "Пионерской правды" в июльский день", – произносит Олег, и я подозреваю, что это цитата из статьи Проханова.

Ничего хуже Швейцарии он не видел

Проведя несколько лет в Европе (а он побывал во многих городах – Венеции, Риме, Цюрихе, Базеле, Вене и даже в Чешском Крумлове, где сто лет назад прозябал Эгон Шиле), Олег безоговорочно разочаровался в Западе. "Я потратил годы своей жизни и не нашел ничего интересного". Люди здесь запуганы системой, делают "позитивную ставку на лицемерие", левое движение беспомощно и никакого искусства нет. Больше всего ему не нравится Швейцария: "Ничего хуже этой страны я не видел"… Закончилось все это конфликтом со сквоттерами, который Олег описал в интервью сайту Furfur:

"Нам удалось запечатлеть бойню, но когда заявили в полицию, то вырвали камеру из рук и спрятали. Затем мы посетили правозащитную организацию, которая помогает жертвам насилия. Предоставили на четыре часа адвоката – настолько они готовы оплачивать адвоката, а они тут дорогие. В миграционной тюрьме я имел беседу с полицией, они нарисовали две возможности: либо в лагерь и просить политубежища, либо нас разлучат с детьми и по отдельности депортируют на родину как нелегалов. Плюс в моём случае по запросу Интерпола. Началась обычная для полиции манипуляция детьми, и мы поддались на убежище. Мы не эмигранты, не беженцы, это не был жест, как у наших знакомых. Приехали на время, а потом канал возвращения захлопнулся. Традиционно швейцарские власти призывают покинуть страну к определённой дате. Если нет, то включаются репрессивные механизмы. Нас доставили в лагерь, оформили документы и буквально оставили лежать на полу в проходе. Нам сказали, что это лучший лагерь для семей с детьми".

Лагерь для беженцев Олег описывает как ад под землей, до смерти запуганных обитателей которого выпускают на прогулку по расписанию, словно заключенных. По словам Олега, помочь им согласился только адвокат, прославившийся защитой Романа Поланского, но и тому не удалось ничего сделать из-за бюрократического сопротивления.

До этого произошел схожий конфликт с соседями по сквоту в Венеции… Олег красочно описывает, как на глазах у ошеломленных японских туристов, щелкающих камерами, его в наручниках, с перебинтованной головой полицейские везли на лодке по Гранд-каналу. В тюрьме он пробыл всего несколько дней, а из Венеции – "это не город, а кладбище, что там делать?" – перебрался в Рим. "Лучшие годы наших детей прошли в аду, – горько жалуется он теперь. – Я русский человек, зачем мне их ценности?"

"Я принципиально отказываюсь здесь устраивать акции, участвовать в художественной жизни. Критиковать Россию можно только изнутри, а не сидя на Западе", – говорит Олег. Всё, что происходит в европейском искусстве, ему не нравится...

Разочарование в Западе привело к тому, что происходящее в России стало казаться Олегу и его жене замечательным. «Больше всего, - признается Волчек, - они мечтают о возвращении на родину. "Если бы мне сказали – садимся в такси и едем в аэропорт, я бы даже не стал вещи собирать".

Но вернуться невозможно: Олег – в международном розыске, Коза – в федеральном. Да и куда деваться с тремя маленькими детьми? Родственники их судьбой не интересуются, значительная часть друзей отвернулись, жить негде.

«Такой свободы, как в России, нет нигде»

«Олег, – горюет Волчек, – расхваливает мудрость Путина, "идеально обыгравшего" либералов в 2013 году. По его мнению, Путин поступил со своими врагами мягко, "столько отеческой заботы было в этих решениях!". Напоминание о судьбе Удальцова (тоже поддержавшего аннексию Крыма), Олега Навального и Бориса Немцова не производит на него впечатления – все это западная пропаганда. О своем пребывании в тюрьме в России Олег вспоминает с восторгом. "Это одно из лучших событий в моей жизни. У меня остались три-четыре лучезарных воспоминания, и одно из них – это тюрьма". За годы, проведенные в европейском аду, родина стала казаться ему землей обетованной. Он убежден, что такой свободы, как в России, нигде нет. "Я, когда был в розыске, каждый день проезжал на велосипеде мимо главного входа в прокуратуру, где нас ждали, и ничего".

«Но что же делать сейчас? Воротниковы в самом деле в отчаянном положении… Как помочь людям без документов, находящимся в розыске? В Европе они никому не нужны…», – пишет в заключение Волчек и не находит на свои вопросы ответа.

http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/my_okazalis_v_adu_567.htm

Речь шла об этом интервью:

«ВОЙНА» СНОВА В БЕГАХ: ЛИДЕР АРТ-ГРУППЫ ОЛЕГ ВОРОТНИКОВ О ЖИЗНИ В ЕВРОПЕ, БЕЖЕНЦАХ И ТОСКЕ ПО РОССИИ

31 декабря 2011 года участники группы «Война» сожгли полицейский автозак в Санкт-Петербурге — это была последняя задокументированная акция художников. Позади были штурм Белого дома, повешение мигрантов в супермаркете, публичный секс в Зоологическом музее и фаллос на Литейном мосту. «Поймите, это не художественная, это сверхудожественная акция! Это будет наш костёр тщеславия», — цитирует заявление «Радио Свободы» по итогам поджога. Группа объявила, что всего к 1 января 2012 года было сожжено якобы семь полицейских автомобилей. В январе 2012 года было возбуждено дело по факту поджога.

В марте 2013 года «Комсомольская правда» сообщила, что участники «Войны» Олег Воротников, ранее сидевший в СИЗО за хулиганство, и его супруга Наталья Сокол уехали в Италию. Сокол также обвиняли по статьям 318 и 319 УК за нападение на полицейских и оскорбление их в 2011 году во время акции «Стратегия-31». С тех пор активисты находились в Европе, перебираясь от одних знакомых к другим.

Сейчас лидеры арт-группы Воротников и Сокол вместе с тремя детьми вновь в бегах. После нападения соседей по сквоту российских художников арестовала швейцарская полиция. Их направили в лагерь для мигрантов, откуда они сбежали. В интервью FURFUR Олег Воротников рассказал о конфликте с соседями, миграционной политике Швейцарии и тоске по России. 

«Война» снова в бегах, что случилось в месте вашего последнего проживания?

20 марта в нашу комнату, выломав дверь, ворвалась вооружённая толпа в мотоциклетных шлемах, с битами и щитами — чистый Майдан. Мы в это время купали детей в ванночке. Сначала нам залили глаза перцовым газом, потом меня повалили на пол и скотчем связали по рукам и ногам, сели сверху, стали душить. Козу (Наталья Сокол. — Прим. ред.) избили, оторвали от детей и вышвырнули с лестницы. У нас трое детей — шестилетнему мальчику Касперу повредили руку. Два наших ноутбука и два айпэда у детей напавшие украли.

Люди, которые это сделали, называют себя швейцарскими правозащитниками, борцами за права беженцев. Приехала полиция, арестовала нас, нападавших никого не тронули. Случай схож с венецианским — тогда тоже арестовали только нас. Как поступили бы русские мусора: арестовали бы всех и потом разбирались бы. Здесь же арестовывают только бесправных.

Что это вообще за место, в котором вы жили?

В Базеле есть улицa Вассерштрассе — это дома для бедноты, которые городское руководство сдаёт по мизерным для Швейцарии ценам. Часть квартир захватили сквоттеры и, хотя там продолжают жить старички и прочие несчастные люди, постепенно их выживают. Дом, где мы жили, принадлежит одному базельскому кооперативу, тем не менее нападавшие назвались хозяевами. Кого-то знаем в лицо, кого-то по имени. Мы туда попали благодаря цюрихской арт-институции «Кабаре Вольтер», её директор Адриан Нотц подыскал нам просторную комнату на чердаке. С прошлого лета сквоттеры начали нас травить, выкидывали коляски, нападали на детей на лестнице — был эпизод с туалетной бумагой, заснятый Козой на видео.

Вы говорите про травлю, из-за чего она началась?

Швейцарцы плохо относятся к чужим людям, и им нужно было помещение. Сквоттеры хотели сделать из комнаты кинозал. К «Кабаре» мы обращались — не отвечают, видимо, боятся, что будут втянуты в разборки с полицией за укрывательство нелегалов. Уголовное дело в подвешенном состоянии, ведь мы нелегалы — оно, считай, бесперспективно.

Что на ваши жалобы сказала полиция?

Нам удалось запечатлеть бойню, но когда заявили в полицию, то вырвали камеру из рук и спрятали. Затем мы посетили правозащитную организацию, которая помогает жертвам насилия. Предоставили на четыре часа адвоката — настолько они готовы оплачивать адвоката, а они тут дорогие. В миграционной тюрьме я имел беседу с полицией, они нарисовали две возможности: либо в лагерь и просить политубежища, либо нас разлучат с детьми и по отдельности депортируют на родину как нелегалов. Плюс в моём случае по запросу Интерпола. Началась обычная для полиции манипуляция детьми, и мы поддались на убежище. Мы не эмигранты, не беженцы, это не был жест, как у наших знакомых. Приехали на время, а потом канал возвращения захлопнулся. Традиционно швейцарские власти призывают покинуть страну к определённой дате. Если нет, то включаются репрессивные механизмы. Нас доставили в лагерь, оформили документы и буквально оставили лежать на полу в проходе. Нам сказали, что это лучший лагерь для семей с детьми.

Что представляет собой лагерь?

Швейцария — пожалуй, худшая страна с точки зрения поиска убежища. Во-первых, они избегают формулировок, связанных с политикой. Во-вторых, швейцарские условия для беженцев худшие. Мы ведь годами жили в самых непростых обстоятельствах. Тебя запирают в каморку — только *** [чудак] может предложить так жить и только *** [чудак] согласится на такие условия. Наверное, если ты сириец, у которого уже нет не только дома, но и родного города, то, может, и будешь рад. Сотрудники обыскивают каждый раз: я видел, как кавказского вида семья вернулась, и обыскали всех, включая разревевшегося младенца. И гордые кавказцы, которых не сломить, улыбались, когда ребёнок впал в истерику.

Затем семьи перегоняют в лагерь в местечке Эш. Людей селят в подвале в крошечных кладовках без окон, кладут штабелями, как гробы. В русской тюрьме немного получше. При этом отнимают любые средства связи, ноутбуки, запирают безвылазно на неопределённый срок. В стены вделаны глазки для наблюдения. В миграционной полиции нам гарантировали, что поселят вместе. В итоге в кладовке, куда нас завели, нары сплошняком в два ряда и десять человек уже лежат. Итого 18 человек на 15 квадратных метров. Беженцы ходят по лагерю как тени, мужиков, нарядив в салатовые жилетки, периодически вывозят на уборку мусора — наши таджики отдыхают.

Мы пробыли минут 20 — все живут буквально в кладовках без окон, набиты под завязку, мы гомерически посмеялись и покинули лагерь, что является грубейшим нарушением. Согласно данным полиции, тебя объявляют в национальной розыск и удаляют из базы заявителей — ты уже не проситель убежища, а нелегально находящееся лицо. Вообще, решение об убежище лежит на судье. Но я пересказываю то, что мне сказали в миграционной полиции.

Ваши дальнейшие после бегства действия?

Если бы не необходимость вернуть камеру с видео и компьютеры с архивом, то мы бы забили на допрос 6 апреля, где могут арестовать. Сейчас детали — до или во время допроса, с камерой или без — вышлют. Адвоката сейчас напрягли вернуть камеру, власти же просто собираются ловить и депортировать. Мы же готовы продолжать нашу подпольную жизнь, и поймать нас практически невозможно. Мы ездили в Базель — пытались допроситься, безуспешно, только время потеряли. Плюс юрист Антон Дрель объёмнее обрисовал перед нами ситуацию: если мы не найдём способ дать показания, то мусора имеют право в итоге уничтожить доказательства как не пригодившиеся. То есть тупо выкинут камеру. О её возврате пока не идёт и речи. Стараюсь этому не верить.

Если вспомнить венецианский случай, на сайте «Послезавтра» в своё время опубликовали точку зрения самих итальянцев. Не думаете, что, увидев схожий эпизод, люди будут явно не на вашей стороне?

Такое мнение действительно бытует — оно основное среди европейских анархистов. Но, Господи, европейские анархисты — это пустое место. В Венеции было драматичнее намного, тогда нас избили до полусмерти — мне сделали операцию на голове. Я был уверен, что нападавшим ответственности не избежать, но, несмотря на адвокатов в Италии, никакой ответственности не наступило.

С нелегалами никто не церемонится, но ситуация в Базеле — не просто наши слова против их слов. Сейчас есть видеодокументация — она не у нас, но есть в полиции. Но даже если они уничтожат её, это будет далеко не единственная проблема — украли лэптопы со всем архивом, где вся наша жизнь и работы за последние годы.

Последняя акция «Войны» и Петра Павленского — это огонь, в одном случае поджог автозака, в другом — двери. Вас только ленивый не сравнил с Павленским, например, тот же Марат Гельман: «Павленский — безусловно, сильный художник, более сильный, например, чем группа „Война“, чьи высказывания не всегда внятны». Что сами думаете о подобных сравнениях?

Не думаю, что сейчас нам уместно заниматься арт-критикой и вести интеллектуальные беседы. У нас положение практически фантастическое — сам с утра просыпаюсь и удивляюсь. Подмечать какие-то нюансы у художников хорошо, когда у тебя всё в порядке. Что думает Гельман, что не думает Гельман — это совсем какая-то другая жизнь, но мы, конечно, в курсе всех событий.

Но из всех акций «Войны» какую вы считаете самой важной для себя лично?

Тогда придётся отвечать и про Павленского, и про чёрта лысого, а я бы хотел избежать этой арт-критической залипухи. Нет же ничего хуже, чем художник, ******** [рассуждающий] об искусстве, особенно из далёкой Швейцарии. Художник, как вы и сами, наверное, догадываетесь, — это как раз и про лагеря, и про аресты, причём про неожиданные.

Раньше вам вручали премии, брали интервью. Сейчас вы нелегалы, вас преследует драки — достаточная демотивирующая вещь для ваших симпатизантов.

Для них именно так всё и выглядит. Уже когда мы сюда попали, то столкнулись с тем, что никому не нужны. Ещё до всяких драк были брошены сами на себя. Нелегалы, без документов, денег, в розыске и с детьми на руках. Здесь изначально относятся к приезжему как к человеку второго сорта, а если есть дети — то это целиком твоя проблема. Пока ты весёлый хипстер — это одно, когда ты человек без документов — ты никому не интересен.

Образ Запада, что рисуют интеллигенты в России, — это выдумка. Люди здесь не нарушают ничего — недаром в европейском современном искусстве застой мощнее, чем при Брежневе. Арт забит в развлекательное гетто для богатых людей. Ты можешь побыть клоуном — и только тогда будешь интересен. Они сидят и ждут, когда из третьего мира подкинут идею. Этим я и объясняю успех российского акционизма, когда самые элементарные акции хорошо читаются. 

Ваш бэкграунд известных художников помогал как-то в Европе?

Вот ведь поразительная ситуация. Когда с художниками встречаемся, они начинают писаться от восторга: «Ой, „Война“, „*** в плену“, „Панк в суде“, это же всё вы!». Чувствуют себя просто везунчиками, которым удалось пообщаться с теми легендами, о которых читали. Но когда разговор переходит в практическую плоскость — можно ли найти жильё или адвоката, — то практически все утрачивают интерес. Мы хороши где-то там — когда в российской тюрьме, то мы хорошие.

В ЕС есть сквоты, соццентры, возможности фриганства и шоплифтинга — учитывая эти вещи, насколько комфортно жить в Европе?

Нам этот контекст неинтересен. Если люди едут в Европу ради этого, то нам они не товарищи. Если говорить про голод, то здесь с этим проблема решена. С голода ты не умрёшь, но будешь чувствовать себя одиноким. Здесь мы не занимаемся фриганством, всем этим дебилизмом с поеданием объедков. В России опять же проще было найти вписку.

Хотели бы организовать «Войну» в европейских реалиях?

Когда приехали, то и не планировали вести деятельность, сочли обстоятельства неинтересными, а европейскую публику недостойной того, чтобы одаривать произведениями искусства. Во время скитаний мы занимались работой с архивами, но потом поняли, что нечего бисер метать. Мы попытались несколько акций адаптировать для европейского контекста, но оказалось невозможным найти активистов, готовых биться и нарушать, как в России. Человеческий материал гораздо ниже — нам не удалось найти ни одного человека, с кем можно хотя бы обсудить замыслы. Люди поголовно трусливые и зажатые во всех смыслах. Если что-то и делать, то в России. Европейцам же это не нужно — да и нам теперь тоже. Здесь просто сытый свинарник. Даже если не прекратятся преследования в России, то я хочу вернуться. Европа — это глухое место без живых идей. Жить в России — это жить в культуре, а здесь как животные на ферме.

В конце XIX столетия, желая избежать ареста, народоволец Лев Тихомиров уехал в Швейцарию, но по прошествии времени разочаровался в былых идеях, а затем ему разрешили вернуться в Россию. Находите в этом историческом примере для себя какие-то параллели?

Мы не считали себя эмигрантами и не общались с такими тусовками прежде. Только сейчас я стал общаться, и многие русские, которые уехали по политическим моментам, ходят со схожими настроениями. Они говорят, что тут полная культурная изоляция, а в России так много всего. Кто-то вспоминает уровень московских студентов, о которых здесь и мечтать нельзя. Интересно было бы сделать движение «грустных русских Европы». Многие русские сообщества Германии с удовольствием смотрят Дмитрия Киселёва — для души, что называется.

Сами тоже смотрите?

Киселёва сам не смотрю — просто нет телевизора, а так тоже с удовольствием посмотрел бы. Это символ своего времени, поп-патриотизма, который в одиночку одной лишь жестикуляцией доводит либералов до кипения.

http://www.furfur.me/furfur/heros/heroes-furfur/217249-voyna


Tags: запад, пятая колонна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments