anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Религия только тогда – религия, когда она – о главном.

Много лет назад свою первую воскресную беседу я начал цитатой из пушкинского "Пророка": Духовной жаждою томим.
Но сколько бы не проходило лет – и не лет только, а и столетий – удивительные слова эти остаются как бы эпиграфом к судьбе человека на земле.
 
Сменяют одна другую цивилизации, изменяются формы жизни, меняется лицо земли, но вот – неистребимой, неутолимой остаётся эта духовная жажда, драгоценный, а вместе с тем и мучительный дар, данный на замле только человеку, как признак и как сущность самой его человечности.
Драгоценный – потому что влекущий человека всегда ввысь, не дающий ему успокоиться в одном животном счастьи, приобщающий его высшим, ни с чем не сравнимым радостям. Мучительный – потому что так часто противоречащий его земным, низким инстинктам, делающий всю его жизнь борьбой, исканием, тревогой. Почти всё в мире как бы говорит человеку: откажись от этой духовной жажды, отрекись от неё – и будешь сытым, здоровым и счастливым. Как писал на заре этого века в одном из самых печальных своих стихотворений Блок:
        Будьте ж довольны жизнью своей
        Тише воды, ниже травы!


И вот, возникают целые идеологии, построенные на этом отказе и отречении от духовной жажды, на ненависти к ней. Идеологии, всеми силами стремящиеся к тому, чтобы заглушил в себе человек самый источник этой жажды, чтобы признал её иллюзией и самообманом и включился в строительство жизни уже начисто лишённой какой бы то ни было жажды, какого бы то ни было искания.
И если чем-нибудь на глубине, а не на поверхности только отличается наш двадцатый век от предшествующих, то, конечно, прежде всего предельным заострением двух противоположных, противостоящих одно другому восприятий человеческой жизни и самого человека.
Для одного из этих восприятий человек потому и человек, что есть в нём эта духовная жажда, это искание, эта высшая тревога.
Для другого – только убив её, начинает человек свою человеческую судьбу.
Всё же остальное в той борьбе, что ведётся в современном мире, в конце концов второстепенно. Ибо только из этого глубинного, первичного вопроса вытекает всё остальное: политика, экономика, культура – всё то, о чём так страстно спорят и во имя чего борятся друг с другом люди. И потому – хотят ли этого люди или не хотят, сознают ли они это или нет,– но в сердце, в самом центре всей нашей современности стоит вопрос религиозный. Ибо религия по самой сущности своей и есть явление и присутствие в мире вот этой духовной жажды. Как запах дыма свидетельствует о том, что где-то горит огонь, даже если мы и не видим его, так и само наличие в мире всегда и всюду религии, каковы бы ни были её формы, есть несомненное свидетельство, что не перестаёт в человеке жить духовная жажда и духовное искание.

Нам, правда, стараются доказать, что религия – это, наоборот, дешёвая успокоенность, отказ от борьбы, измена человека самому себе, что вся она – мёртвый и неподвижный догматизм, уводящий человека от острых вопросов и от исканий. Однако утверждающие это неизменно замалчивают слова, составляющие самую сердцевину религиозного опыта и религиозной веры: Блаженны алчущие и жаждущие. Ищите и обрящете. Не мир принёс Я в мир, а меч.
Примечательно, что вся борьба с религией у всех тех, кто ненавидит её, всегда с самого начала основана на элементарной и грубой лжи и без этой лжи не могла бы просуществовать ни одного дня.

Но ложь эта сегодня столь очевидна, что может быть о ней уже и говорить не стоит. А вот о самой этой духовной жажде, о том, жаждой чего она является, в томлении о чём состоит, исканием чего наполнена – вот об этом говорить нужно, ибо нет, повторяю, сейчас в мире более важной темы, ибо действительно стоит мир сейчас как раз на том перепутье, о котором говорит поэт:
        Духовной жаждою томим
        В пустыне мрачной я влачился,
        И шестикрылый серафим
        На перепутье мне явился.

Сталкиваются в нём, в мире, с небывалой силой разные, обращённые к человеку призывы, сходятся и расходятся разные пути, и всё страшнее, всё ярче над ним зарево неслыханных катастроф, небывалых потрясений. Имеющий уши, чтобы слышать, да слышит. Уже не выбраться нам из всего этого какими-то частичными мерами, заплатами на распадающейся и истлевающей материи. Опять начинаем понимать мы почему о спасении, именно о спасении возвещает Евангелие, почему к гибнущим обращено. И говорит Христос: Огонь пришел Я низвести на землю и как томлюсь, пока он разгорится!

У нас нет силы явившегося пророку на перепутье шестикрылого серафима и однако каждый в меру своих слабых сил призван сегодня свидетельствовать о главном.

Религия только тогда – религия, когда она – о главном. Когда она одновременно и проявление духовной жажды человека, и ответ на неё. Огонь – но и очищение и преображение огнём этим нашей слабой и так часто постыдной жизни.
Новый завет кончается страшными, но и радостными словами:
Неправедный пусть ещё сквернится, праведный да творит правду ещё, и святой да освящается ещё. Се, гряду скоро! И жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берёт воду жизни даром.
Только бы оказаться нам достойными этих слов, только бы не изменить духовной жажде, данной нам, только бы открыть глаза и открыть слух к тому ливню света, любви и красоты, что извечно льётся на нас. Пусть поможет Бог всем нам быть верными и твёрдыми, смиренными и любящими. Тогда не сможет скрыться свет из вечно светящей в мире – Спасение, дарованное миру.

 

Протопресвитер Александр Шмеман

нашла у tverdy_znak
Tags: вера
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments