anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Паршев об исторических примерах попыток России обуржуазиться (часть вторая)

Начало тут: http://anisiya-12.livejournal.com/163060.html
Почему в советские времена с контрабандой боролись успешно? А рубль был неконвертируем. Как выручку от контрабанды вывозить? Только в товарной форме, то есть сложности вдвое увеличивались. Почему в советские времена наркотики к нам почти не ввозили? Дело не только в мощи КГБ. Главное, что выручку в доллары конвертировать было нельзя. Зачем наркобаронам в Колумбии или Нигерии неконвертируемые рубли? Так что и политика бюджетной экономии, и ужесточение борьбы с контрабандой не увенчались успехом. Нормализовать ситуацию российским капиталистам уже не удалось:
Так что и политика бюджетной экономии, и ужесточение борьбы с контрабандой не увенчались успехом. Нормализовать ситуацию российским капиталистам уже не удалось:
«… Через эти банки путем приобретения акций российских компаний иностранный капитал занял достаточно прочные позиции во многих отраслях российской экономики. По оценкам специалистов, к началу первой мировой войны (1914 г.) иностранный капитал владел акциями российских компаний на сумму в 1500 млн руб., а ежегодные дивиденды по этим вложениям составляли 150 млн руб.
Одними из первых иностранных инвесторов в России были французские и бельгийские предприниматели, которые вложили значительные средства в создание металлургических и металлообрабатывающих предприятий. Немецкие капиталы концентрировались в горнодобывающей и химической промышленности, а английские предприниматели специализировались на добыче и переработке нефти.
Иностранный капитал контролировал в России почти 90 % добычи платины; около 80 % добычи руд черных металлов, нефти и угля; 70 % производства чугуна…
Таким образом, в поиске средств для промышленного развития страны царское правительство пошло по наиболее легкому пути – привлечение иностранных займов и предоставление концессий. Иностранные компании, имевшие ограничения на ввоз товаров в Россию, пользовались достаточно большой свободой при размещении инвестиций внутри страны. Иностранные компании часто злоупотребляли «той свободой, нещадно эксплуатируя природные ресурсы России, не стимулировали, а нередко и тормозили развитие отдельных отраслей, которые могли обеспечить экономическую независимость страны…» Вот таков фон, на котором развернулись события начала века. Сначала разорили собственного, выращенного Александром купца и промышленника, а потом скупили сырьевые производства.
А купец-то был неплохой! Энгельс еще отмечал:
«после русского купца трем евреям делать нечего».
Стала ли русская промышленность в иностранных руках работать лучше? Недавно встретилась публикация, в которой сравнивалась выработка на одного работника в электротехнической промышленности России того времени и в сырьевой, в частности, при производстве платины. В электротехнической, полностью тогда иностранной, она была в 10 раз выше, что и дало повод автору поиздеваться над «русским Ванькой». Автор публикации просто оказался не в курсе, что добыча российской платины тогда тоже принадлежала иностранцам, и что выработка на работника – не самый главный критерий эффективности.
Мало того, что российская промышленность просто эксплуатировалась в пользу иностранных владельцев, разрушаясь при этом – еще и прибыли вывозились в виде купленного за рубли золота из госрезервов. То есть открытость русской экономики сохранялась только за счет госказны, при постоянной подпитке золотого запаса иностранными займами. Но надо сразу оговориться: некоторый реальный подъем в начале века все-таки был, в отличие от 1991—1998 гг., хотя кончилось все равно плохо. Дело в том, что иностранные инвесторы 1896—1914 годов приходили в уже развитую индустриально страну, с готовым и очень дешевым рабочим классом. Тогда в мире не было другой индустриальной страны со столь дешевой рабочей силой. Поэтому и среди так называемых «инвестиций», направленных просто на грабеж природных ресурсов, были и инвестиции в производящие отрасли, но ориентированы они были не на рыночную прибыль, а на выплаты из бюджета. Производились они путем договоренности с кем-то из Великих князей. Именно так крупный акционер фирмы Виккерса международный авантюрист Базиль Захаров пропихнул правительственный заказ на 14– дюймовые пушки Виккерсу, а француз Шнейдер оттягал в свою пользу Пермский завод, что и оставило Путилова, планировавшего создать русскую тяжелую артиллерию своими силами, ни с чем («Русский торговопромышленный мир», М., «Планета», 1993 г.).
Вот и проанализируйте: когда мы открывались мировой экономике, тут же кризис. Когда закрывались – подъем, и порой рекордный для всего мира. В 1881—1895 – подъем, в 1896—1914– три кризиса. В 1928—1957 – подъем, потом, правда, «застой», но с постоянным ростом. Когда открылись совсем – вообще крах.
В 1914 году стоимость акций и облигаций иностранных компаний в России достигала 1 миллиарда 960 млн. рублей. И из российских компаний они на 150 млн. рублей получали ежегодно дивидендов (и вывозили их, поменяв на золото). А золотой запас России был около 2 миллиардов! Плюс миллиардные заграничные долги, чтобы «не останавливать размен кредитных билетов на золото»! «Если это мясо – то где же кошка? Если это кошка – то где же мясо?». Ведь к введению «золотого рубля» Россия подошла с солидным золотым запасом. Куда он-то девался?
Нет, безответственная монархия для нашей страны опасна, а хорошие цари почему-то подолгу не живут. Ведь до Николая II был еще Александр II – «Освободитель». Тоже собирался золотую монету ввести! Не получилось по объективным причинам, так как золотой запас накопил только его сын – Александр III.
Правление Александра II – тоже типичный пример правления «семьи». Так, продажу Аляски «протолкнули» также Великие князья дяди царя, особенно Константин, а главным связным с американцами выступил какой-то барон, о судьбе которого после сделки даже историки ничего не знают – как испарился. При этом царе и долгов наделали, и частные банки создавали, в общем, все, как у нас. Полной конвертируемости, правда, не достигли.
А вот Александр III «любил все русское», а «всех членов царской фамилии Великих князей и княгинь держал в надлежащих рамках в соответствии с их положением» («Русский торгово-промышленный мир», М., Планета, 1993 г.).
В общем, если посмотреть на русскую историю не как на нечто бесформенное, то хорошо видны четкие периоды: когда русская валюта так или иначе конвертировалась (например, когда она ходила в виде серебряной или золотой монеты), а торговые отношения с Западной Европой были облегчены – дело кончалось кризисом, революционной ситуацией и долговой ямой. Если же валюта была неконвертируема, а таможенно-пограничная политика была жесткой – то без всяких иностранных инвестиций промышленность росла и государство усиливалось. Правда, все зависело от личности монарха – он должен был знать буквально все, трезво относиться к Европе (лучше всего знать ее лично), любить Россию и держать «семью» в ежовых рукавицах. Таким монархом и был, кроме Петра I и Екатерины II, также и Александр III.
Поймет ли это в конце концов «будущая элита»? Прочитает ли она учебники правильно?
И о «золотом рубле» стоит поговорить подробнее, потому что история конвертируемой русской валюты гораздо старше «виттевского рубля». ХИМЕРА ЗОЛОТОГО РУБЛЯ
Деньги – тлен, душа бессмертна
Ю. И. Шунин
Что такое золотая монета в наше время? В чем ее отличие от бумажной ассигнации, конвертируемой в иностранную валюту? Ее можно носить на проволочке, продетой в нос, и с точки зрения финансовой науки других отличий нет. Уже очень давно не требуется, чтобы деньги делались из дорогого материала – ценность валюте придает устойчивость той экономической системы, которая данную валюту выпускает. Люди с удовольствием отдают золото за бумажные доллары, и никого это не удивляет. Почему? Потому что на доллары можно купить что угодно и где угодно.
Если говорить конкретнее, то никакая национальная валюта не обеспечивается золотым запасом государства – она обеспечивается массой товаров и услуг, которые за эту валюту можно купить на национальном рынке. Золотой запас – это так, на случай войны.
Ценность золотой монеты не зависит от того, кто ее выпустил, она не привязана к национальному рынку. Но отсюда следует, что хождение золотой монеты имеет смысл только в мире без государств и банков – бумажные деньги удобнее, и ветхую банкноту можно поменять, а истершуюся монету – нет.
Уже после появления первых частных банков и купеческих товариществ вместо золота стали ходить векселя. Ценность же векселю (это тоже бумажка, но от имени лица или компании) придает кредитоспособность того, кто этот вексель подписал. Именно он должен выдать в обмен на вексель определенный объем жизненных благ.
Бумажные же деньги – это вексель от имени национального товарного рынка, представителем которого выступает национальный банк.
Ценность национальным деньгам (бумажным) дает товарное насыщение национального же рынка. Правительство страны может разрешать иностранцам доступ к этому рынку, а может и запрещать, если по каким-то причинам это стране невыгодно. Допускать их можно, либо разрешая им продавать свои товары на наши деньги, либо напрямую менять их деньги на наши.
Так зачем Витте попытался вернуть Россию к заре человечества, что это давало? Вряд ли ему так уж нравились желтые кругляшки с портретом Николая II. Но по его глубокому убеждению, «конвертируемая валюта – это мост от богатых стран к бедным». С этой его мыслью еще можно согласиться Но нельзя со второй: «и по этому мосту богатство потечет в Россию». Уж не было ли поведение Витте продиктовано заблуждением? А ведь у него уже были перед глазами исторические примеры!
Вот типичная ситуация, когда русская валюта сравнительно свободно конвертировалась в зарубежные.
Так, в период наполеоновских войн и после них мы держали за границей большую армию, и сношения с Европой, в том числе и торговые, сильно упростились. Наша денежная система базировалась тогда на бумажных ассигнациях (введены Екатериной II) и серебряной монете. В результате в стране разразился финансовый кризис, кроме всего прочего, серебро исчезло из обращения, за него давали два номинала ассигнациями. («Серебряная монета, замененная ассигнациями, сделалась в отношении к ним дороже не как монета, предпочтительная бумажным, но как товар» – Н. М. Карамзин.)
Серебряную монету можно было встретить лишь в портовых и приграничных городах и столицах. Естественно – оттуда она и утекала в Европу.
Забавно, что понимания причин этого кризиса, как и нынешнего, в обществе не было. Некоторые «исследователи» (духовные предки тех, кто проталкивает идею «золотого рубля») объявляли, что причиной удорожания серебра и, соответственно, удешевления ассигнаций являются сами ассигнации – дескать, бумага полноценными деньгами не является. Эту ситуацию подробно рассматривал Н. М. Карамзин: «Обратимся к ассигнациям… Жители Мальдивских островов не знают иной монеты, кроме ничтожных раковин, имея торговлю внутреннюю и внешнюю. Кто дает цену деньгам? Правительство, объявляя, что оно будет принимать их в дань народную вместо таких и таких вещей. Если бы государь дал нам клейменые щепки и велел ходить им вместо рублей, нашедши способ предохранять нас от фальшивых монет деревянных, то мы взяли бы и щепки. Монеты введены не для делания из них сосудов, пуговиц и табакерок, но для оценки вещей и сравнения их между собою…
…Самое золото имеет гораздо более вообразительного, нежели внутреннего достоинства: кто бы за его блесточку отдал зимою теплую шубу, если бы оно ценилось только по своей собственной пользе? Но отдаю шубу и беру блесточку, когда могу обойтись без первой, а на вторую купить себе кафтан. Если мне дают кафтан и за бумажку, то бумажка и блесточка для меня равно драгоценны. Ассигнации уменьшаются в цене от своею размножения, золото и серебро – также.
Открытие Америки произвело в оценке европейских товаров действие, подобное тому, что видим ныне в России от ассигнаций. Сей закон соразмерности непреложен. (Имеется в виду, что с притоком американского золота в 16—17 вв. оно подешевело в Европе – или, что то же самое, товары по отношению к золоту подорожали. А «закон соразмерности» – суть уравнение Ньюкомба-Фишера, см. далее – А.П.). От IX до XI У века предки наши не имели собственной металлической монеты, а единственно кожаные, правительством заклейменные лоскутки, называемые кунами, т. е. ассигнациями, и торговали с востоком и западом: с Грецией, с Пруссией, с Немецкой Ганзой; от IX века до 1228 г. лоскутки сии не унижались в цене относительно к серебру: ибо правительство не расточало их; но унизились до крайности, быв после того размножены неумеренно. Достойно примечания, что сии кожаные лоскутки были заменены у нас серебряною и медною монетою в самые мятежные и варварские времена ига ханского, когда баскаки уважались более князей. Татары не хотели брать кун, а требовали серебра. Русский мог откупиться от мук, от смерти, от неволи куском сего металла; отдавал за него все, что имел, и с презрением отвергал куны, так что они сами собою долженствовали исчезнуть…
…Наконец, Екатерина II изданием ассигнаций сперва изумила, но скоро облегчила народ во всех платежах и торговых сделках. Увидели удобность и пользу. Дотоле знатные купеческие обороты производились у нас векселями, с сего времени ассигнации заступили место векселей и распространили внутреннюю торговлю…
…Англичанину нет нужды, какие ходят у нас деньги – медные ли, золотые или бумажные. Если он за лоскуток бумаги получает у нас вещь, за которую ему сходно дать свою вещь ценою в гинею, то англ[ийская] гинея будет равняться в курсе с русской бумажкой: ибо торговля государств основана на самом деле на мене вещей».
В пародийном, уменьшенном виде судьбу золотого рубля повторил советский пятак в наше время. Как только мировая цена на алюминиевую бронзу превысила номинал пятака, он исчез из обращения – возможно, кое-кто еще помнит эту ситуацию. Она больно щелкнула по горожанам, ездившим тогда на метро. А пятаки оказались в мировой экономике, проездом через Эстонию. Впервые ли у нас такая ситуация? Оказывается, нет.
Вот цитата из того же Карамзина: «Медная монета есть у нас только разменная, в коей мы теперь имеем крайнюю нужду и которая уменьшается от тайного переплавления в вещи, или от вывоза в чужие земли». Проблемы те же, причины те же.
Сейчас, если курс чуть-чуть тронется – нынешние гривенники и полтинники исчезнут, вот увидите.
Поэтому-то такой, совсем катастрофический, кризис завершил и эксперимент с «золотым рублем» Витте. А ведь современники в конце 19-го века называли реформу Витте «безрассудной затеей», «потерей золотого запаса». И были правы! Интересно, что Витте все-таки понимал ситуацию, знал, на что шел. Так, ему принадлежит сравнение роли иностранных инвестиций со стимулирующим действием… мышьяка!
И смотрите – ведь на что сейчас жалуются по всей стране? На недостаток денежной массы. Не золотой, серебряной или медной, а обычной бумажной, даже безналичной. Почему? Потому что она конвертируемая. При Александре I серебряная монета была в дефиците, а ассигнации – нет. Почему? Потому что серебряная была конвертируема, а ассигнации – нет.
Так что любая возможность ввести свободный, неконтролируемый обмен реальными ценностями с заграницей, будь то золотом, серебром, бронзой или нефтью, приводит к одному и тому же, во все времена реальные ценности вытекают из страны на Запад, и наш рынок разрушается. Совершенно все равно, кто у нас при этом правит – царь, генсек или президент. А что бывает, если правительству не удается остановить отток денежных средств за границу? Такая финансовая катастрофа разразилась в Китае в 30—40-х годах 19-го века. Денежная система там была построена на серебре, и оно «утекало» к английским купцам за опиум – именно англичане и создали тогда опиумную зону «Золотого треугольника» в своих владениях в Юго-Восточной Азии, специально для реализации в Китае. Один умный и мужественный китайский чиновник, расследовав по заданию императора эту историю, вышел на причины кризиса и приказал утопить запасы опиума из английских складов в море. Результатом были две «опиумных войны» 1840—42 и 1856—1860 гг. и оккупация Пекина, падение династии и распад страны на изолированные провинции, управляемые воюющими между собой генералами. Англичане отстояли свое право продавать в Китае опиум! То жалкое состояние Китая, которое мы застали в начале 20-го века, было прямым следствием эксплуатации Китая западными производителями наркотиков. Они занимались этим вполне официально вплоть до 30-х годов 20-го века! Тогда финансовая анемия государства длилась более 100 лет… Что-то будет у нас.

Tags: Россия, алгоритмика, история, сложные системы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments