anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Categories:

Правда и ложь русского коммунизма

                  Распад Советского Союза в начале 90-х нельзя объяснить только наличием «пятой колонны» и давлением внешних врагов. Причины кризиса были внутри самой советской коммунистической системы. Идейное разложение и распад этой системы явились той средой, в которой произросло поколение либеральных реформаторов, похоронивших великую страну и общество социальной справедливости. Советская система сама породила своих могильщиков. И, соответственно, созданная в начале 90-х на развалинах КПСС Коммунистическая партия Российской Федерации автоматически получила в наследство вирус, погубивший ее прямую предшественницу - КПСС. Русский большевизм с самого начала отличался от классического марксизма весьма существенно.

1. Ортодоксальный марксизм допускал успех пролетарских революций только в развитой индустриальной стране. Россия в начале ХХ века была страной неразвитой и аграрной. Ленин и Троцкий, волюнтаристски опираясь на фанатичную группу пассионариев, настояли на том, что пролетарская революция возможна и в России. Кроме того, по Марксу, пролетарская революция не могла произойти только в отдельно взятой стране. Ленин и Троцкий настаивали на том, что могла. Таким образом, русский большевизм с самого начала отклонился от канона весьма существенно.
Однако в отличие от народников и эсеров, которые пытались концептуально осмыслить особенности русского социализма в духе самобытного исторического пути России, Ленин и Троцкий замяли это несоответствие и не возвели свои идеи и свою успешную революционную практику по захвату власти в России в самостоятельную и прозрачную доктрину, контрастирующую с классическим марксизмом. Это породило первый уровень интеллектуального диссонанса: несоответствия просто замалчивались, загонялись в область бессознательного. Революция в России состоялась, строительство социализма пошло полным ходом, а приведение ленинизма в соответствие с марксистской ортодоксией было отложено.
2. Еще более радикальным был подход Иосифа Сталина, который не просто провозгласил осуществление пролетарской революции в отдельно взятой стране (в 20-е годы в Советской России это стало свершившимся фактом), но и принялся настаивать на том, что в этой отдельно взятой стране, не дожидаясь Мировой Революции, можно построить социализм. В этом он натолкнулся на жесткое сопротивление со стороны Троцкого. Троцкий революцию в «отдельно взятой» допускал, но не построение в ней социализма. Сталин победил Троцкого во внутрипартийной борьбе, затем выжил из страны и, наконец, убил ледорубом. Но перед этим Троцкий сумел сформулировать свою версию того, что произошло в СССР в период власти Сталина: перерождение революции в бюрократию. Это и стало теоретической основой троцкизма.
Сталин же со своей стороны снова отказался вносить поправки в марксизм или разрабатывать новую теорию, загнав несоответствия на еще более глубокий уровень. В результате в СССР на уровне идеологии мы стали свидетелями существования трех слоев: а) номинальная марксистская ортодоксия (от имени которой и выступала правящая Коммунистическая партия), б) существенно отличающийся от нее ленинизм (осуществление революции в одной стране) и в) еще более отличающийся и от марксизма, и от ленинизма сталинизм (построение социализма в одной стране). Вместо того чтобы осмыслить эти несоответствия и доктринальные зазоры открыто и прозрачно, Коммунистическая партия загнала их в область подразумевания, окружила фигурами умолчания, погребла под сетью концептуальных натяжек.
Гораздо яснее описывали ситуацию те, кто находился вплотную к сталинизму справа и слева. Справа национал-большевики (в частности, Николай Устрялов) хвалили Сталина за возврат к державности и геополитике Российской империи, считая, что «русское начало» в сталинизме «преодолело марксистскую схоластику».
Слева троцкисты показывали, в свою очередь, как влияние русской державной стихии «губительно» сказалось на первой в мире пролетарской революции.
Однако идейные споры в Компартии затихли уже к концу 30-х. Троцкого убили в 1940 году, вернувшегося на Родину Устрялова расстреляли в 1936-м. Советская идеология застыла, так и не предложив внятной рефлексии на вопиющие отклонения от марксистской ортодоксии. Это блокировало советскую мысль в зародыше. Необходимость не замечать базовых несоответствий привила привычку к двоемыслию и в конце концов полностью парализовала способность к непротиворечивому и доказательному, рациональному идеологическому мышлению. Идеи подверглись девальвации. Попытки Хрущева разобраться с ситуацией в конце 50 - начале 60-х не дали внятных результатов, демонтаж «культа личности» ничего толком не прояснил по существу. А когда в 80-е началась перестройка, то полноценно идеологически мыслить было уже попросту некому - эта способность была искоренена предшествующими десятилетиями систематической и планомерной общеобязательной лжи.

Marxism today
Параллельно этому на Западе марксистская мысль развивалась в духе ортодоксии, и по мере того как советский (и китайский) опыт стали терять притягательность для европейских интеллектуалов, там начался процесс систематического пересмотра марксизма, но уже в соглашательском, мелкобуржуазном, леволиберальном ключе. Показательно, что американские и европейские троцкисты, пылавшие ненавистью к СССР, активно способствовали антисоветской эволюции европейского марксизма. И хотя любые версии марксизма радикально направлены против капиталистической системы, в своей ненависти к Сталину и СССР (а также к российской идентичности, которая, согласно Троцкому, и привела большевистский эксперимент к бюрократическому перерождению в националкоммунизм) троцкисты все чаще доходили до союза с либералами.
Так, американский троцкист Джеймс Бернэм одним из первых выдвинул идею солидарности с американской капиталистической гегемонией на том условии, что она будет направлена против СССР. Позднее по той же логике проходила идейная эволюция американских неоконсерваторов, вышедших все как один из троцкистских кругов (об этом чуть позже).
Два течения в поздней компартии («космополиты» и «почвенники»)
В перестройку противоречивость темперированного брежневской эпохой сталинизма достигла критической стадии, и идейный гибрид советизма стал распадаться на две составляющие. Одна из них была ориентирована на патриотизм и державность. Другая - на сближение с ортодоксальным марксизмом, включая антисталинизм и троцкизм, а также отличалась особым вниманием к тем еврокоммунистическим тенденциям, которые вели европейских левых к сближению с либералами. Из лона КПСС вышло два течения:
- консерваторы, или «почвенники» (включая на крайнем фланге общество «Память», довольно быстро переродившееся в некоммунистическое национальное православно-монархическое движение);
- «космополиты», или «западники», довольно быстро вышедшие за рамки троцкизма и перешедшие напрямую к ультралиберальным и капиталистическим доктринам (младореформаторы Анатолий Чубайс, Егор Гайдар и т. д.). Горбачев колебался между одними и другими. Попытка наступления «почвенников» в лице ГКЧП в августе 1991 года закончилась провалом. А в начале 90-х вместе с Ельциным окончательно победили «космополиты-западники», осуществив демонтаж советской социалистической системы и развалив СССР.
В этом их полностью поддержал Запад, который выступал не только в роли цивилизационного конкурента СССР, но и в роли идейного вдохновителя концептуализированной (либеральной и троцкистской) русофобии.
От КПСС к КПРФ
КПСС была распущена после либерального переворота августа 1991 года. Позднее Зюганов на ее останках основал другую структуру - КПРФ, которая провозгласила себя «правопреемницей КПСС». При этом на самом первом этапе КПРФ сделала ставку на национальную (национал-большевистскую) составляющую, не остановившись перед прямой реабилитацией Сталина и дружелюбно приняв целый ряд правоконсервативных идеологических ориентиров: православие, монархию, иерархию, национальную самобытность России, геополитический метод анализа и т. д.
Однако настоящей идейной работы по выяснению того, как соотносятся между собой ортодоксальный марксизм, ленинизм, троцкизм и сталинизм, а также какое к этому отношение имеет еврокоммунизм и западная социал-демократия, как следует трактовать коммунистический опыт стран Азии (Китай, Вьетнам, Северная Корея, Камбоджа), Латинской Америки и Африки, не было проделано. Фигуры умолчания, противоречия и множественные сочетания несочетаемого сохранились в КПРФ как ее фирменный стиль.
Весьма показательно, что, несмотря на свои электоральные успехи и постоянное присутствие в российском парламенте, КПРФ не выпустила ни одного номера регулярного журнала, посвященного теоретическим вопросам идеологии. Вся идейная база застыла в том состоянии, в каком лидер КПРФ Геннадий Зюганов в самом начале 90-х (под большим влиянием писателя-«почвенника» Александра Проханова) сформулировал патриотическую, но при этом весьма расплывчатую партийную платформу.
Среди европейских марксистов КПРФ воспринималась как недоразумение, а ее апелляции к Сталину и к ценностям классического правого русского консерватизма ставили ее вообще вне левого контекста. В этом довольно невнятном идеологическом состоянии КПРФ законсервировалась и практически не изменялась в течение 20 лет вплоть до настоящего времени.

Новые левые в России
Одновременно в российском обществе появилось параллельное направление, так же апеллирующее к марксизму. Оно было не оформлено однозначно, но проявило себя в акциях антиглобалистского толка и в последнее время - в протестном движении против Путина. Эти новые левые тенденции ориентировались больше не на советское прошлое, но на западных леваков - как марксистов-ортодоксов, так и анархо-коммунистов и левых либералов. В этом движении, хотя риторика и осталась коммунистической, акцент ставился не столько на борьбе с капитализмом, сколько на требовании гражданских прав и свобод, на разнообразных экологических и демократических лозунгах. Для таких леваков одним из ориентиров стали неомарксистские теории и особенно идеи Иммануила Валлерстайна.
«После либерализма» (Теории Валлерстайна)
Неомарксизм (и в частности, его яркий представитель Иммануил Валлерстайн) представляет собой развитие классического западного ортодоксального марксизма (не ленинизма и тем более не сталинизма). В отношении советского периода русской истории и СССР это течение в целом разделяет троцкистский анализ. Оставаясь убежденным в том, что построение социализма в одной стране невозможно, а если нечто подобное произойдет в реальности, то это будет не настоящий социализм, а его симулякр, то есть версия социализма национального, а не интернационального, «аутентичного».
Отсюда неомарксисты делают следующий вывод: чтобы пролетарская революция смогла победить, должен прежде осуществиться этап реальной глобализации, и при этом все страны должны стать частью единой капиталистической мир-системы. Высшие классы интегрируются в таком случае в интернациональную буржуазию, мировую элиту во главе с мировым правительством. А низшие классы образуют этнически смешанный мировой пролетариат. При этом основу такого пролетариата в наших условиях должны составить обездоленные массы населения Третьего мира (азиаты, африканцы, латиноамериканцы и т. д.).
Только после того, как буржуазная глобализация полностью реализуется и мир под управлением буржуазного интернационального мирового правительства станет единым, придет время мировой пролетарской революции. А любые попытки провести эту революцию в национальном масштабе, не дожидаясь полной глобализации, приведут к повторению советского опыта, а значит, к сталинизму и националбольшевизму. Это, в свою очередь, только отдалит перспективу «настоящей» пролетарской революции, а не приблизит ее.
Поэтому неомарксисты и антиглобалисты, костяк которых состоит в большинстве своем именно из таких леваков, ориентированных в значительной мере на идеи Валлерстайна, критикуя глобализацию, вместе с тем убеждены, что она неизбежна и даже полезна как необходимое предварительное условие для осуществления революции. Отсюда все более частое употребление термина «альтерглобализм» (иной, альтернативный глобализм) вместо «антиглобализм». Точно так же Маркс в своем «Манифесте» настаивал на том, что при всем неприятии буржуазии без ее окончательной победы над феодальным сословным обществом невозможно грядущее торжество социализма.
Это замечание имеет очень важное практическое измерение. Современные леваки - марксисты и антиглобалисты - при всей ненависти к буржуазному строю и критике либерализма признают необходимость и неизбежность победы этого строя в глобальном масштабе. А значит, согласны с процессом десуверенизации и ликвидации национальных государств по мере того, как политико-административное районирование планеты будет все более сближаться с форматом единой мир-системы, состоящей из капиталистического центра (богатый Север) и пролетарской периферии (бедный Юг). Именно такая идеологическая конструкция теоретически обосновывает тактический альянс неомарксистов с либералами в тех случаях, когда речь идет о демонтаже суверенных национальных государств. Отсюда и портреты Че Гевары на майках участников «цветных» революций, и охотное использование либеральными технологами левацких, троцкистских, антиглобалистских и анархистских элементов в организации протестных движений.
Самым ярким примером такой линии является движение «Антифа», или «красных скинхедов». Формальным объектом ненависти этих радикальных экстремистских группировок являются представители неонацистских дви жений. Но это скорее прикрытие для настоящей цели, которой является суверенное национальное государство, которое и обвиняется движением «Антифа» в протежировании уличным бандам националистического толка.

Полностью тут: 
http://www.odnako.org/magazine/material/show_16553/

Tags: идеология, общество, познание, развитие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments