?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

18 марта 1584 года царь, игравший в шашки с боярином Бельским, внезапно упал на пол и вскоре, не приходя в сознание, скончался. Уже в то время ходили слухи об отравлении царя. В наше время официальная экспертиза подвердила, что Иван IV был отравлен ртутью. Как его мать и первая жена. Впрочем, принимать в рассмотрение фактор отравления – это и сегодня табу для российских историков.
Запад всегда люто ненавидел первого русского царя, посмевшего вторгнуться в Европу (ну, это как вторжение в Европу инки Атахульпы). Однако, первые два с половиной века после смерти царя Ивана, русские люди вспоминали его как великого и справедливого правителя.
Но прошло время и в российском обществе появятся люди, которые решат подогнать образ грозного царя к сказочному персонажу «Иван Ужасный», придуманному Западом. Правитель, сделавший огромный вклад в Будущее России, в этом Будущем будет подвергаться бесконечному шельмованию.



После того, как была отравлен он и его семья, будет отравлена память о нем. Псевдорики даже пустят в оборот гнусненькую «гипотезу» о том, что Иван IV болел сифилисом. Мол, лечился от скверной болезни ртутью. Однако, М. М. Герасимов в отчете о вскрытии царской успальницы писал: «…Был обнаружен очень большой процент ртути. В связи с этим напомним, что нередко говорят, опираясь на неясные сведения, о болезни царя Ивана, намекая на то, что у него был люэс (сифилис). Исследование скелета дает нам право говорить, что это не так. Ни в костях скелета, ни на черепе нет следов этого заболевания».
И, тем не менее, любители сифилиса до сих пор «трут» эту тему.
Выдумкой оказалась и «история» о том, что царь убил своего сына Ивана Ивановича. В останках царевича, также как и в останках его отца, было обнаружено крайне высокое содержание всё той же ртути, до 1,3 мг на 100 грамм навески (естественный фон – сотые доли милиграмма). Значительно был превышен и естественный фон по мышьяку.
Как проинформировал московский НИИ судебной медицины: «При исследовании волос, извлеченных из саркофага Ивана Ивановича, крови не обнаружено». Не убивал жезлом царь своего сына, сбрехнул художник Репин, начитавшись Карамзина. А еще судмедэксперты зафиксировали разрушенную берцовую кость у царевича Ивана. Это, похоже, след несчастного случая, который произошел на охоте или войне.
Диву даешься «изобретательности» некоторых историков. Вот они читают отчеты официальных комиссий по вскрытию кремлевских усыпальниц. «Ага, у царя и царевича обнаружено повышенное содержание ртути. Значит, оба они болели сифилисом». Тут с совершенно необъективным дореформенным автором В. Кобриным смыкается тянущийся к объективности постреформенный автор С. Цветков.
А почему бы, господа-товарищи, рядом с отчетами по Ивану Васильевичу и Ивану Ивановичу, не положить вам вдобавок официальные отчеты по Елене Васильевне и Анастасии Романовне? В их останках тоже ртуть, ее еще больше – неужели мама и жена царя также отличались половой неразборчивостью и лечились от сифилиса?
Правитель такого уровня, как Иван Грозный, стал бы объектом почитания в любой стране – как у англичан почитается Кромвель, у монголов Чингисхан, у французов Наполеон, у шведов Карл XII (последних двух лидеров уважают, несмотря на их полный крах) – но только не в нашей. Историю его царствования мы изучаем по измышлениям его врагов. Миф о «московском тиране» создавали представители государств, вовлеченных в противостояние с Московской Русью. Если точнее пропагандистская обслуга наглой и жадной олигархии этих государств. Взять хотя бы польского придворного писателя Гейденштейна, столь порицавшего Московию во время ливонской войны за отсутствие «приятностей свободы». Гейденштейн, естественно, не замечал, что в современной ему Польше большая часть населения находится в тяжелой крепостной практически рабской зависимости (и господин имеет право убить своего крестьянина «как собаку»), в то время как в якобы «рабской Московии» крестьянство лично свободно и, более того, имеет собственные выборные власти на местном уровне. С иезуитским совершенством оправдывал он и любые зверства западных армий по отношению к русскому населению, которое для него сплошь состояло из «рабов».
Как легко наши политические писатели переняли ярлычок «московская тирания» из лексикона лицемерных польских крепостников. На самом-то деле, данный термин адекватен условиям правления древнегреческих городов-государств, средневековых европейских городских республик, где властвовали Малатеста, Медичи, Борджиа, Цвингли, способные контролировать на небольшом пространстве своего государства жизнь каждого своего подданного, заглядывая ему в кастрюлю, в штаны и под одеяло.
Тирания даже теоретически невозможна в обширной малонаселенной стране, где до некоторых областей нельзя было добраться месяцами (а уже в начале 17 века и годами), где значительная часть мужского населения была постоянно вооружена и более того организована на низовом уровне для ведения вооруженной борьбы.
Очернение правления Ивана стало важной частью прогандистской науки «русофобия», которая ставит целью демонизацию нашей страны, ее традиций, истории, государственности. Все «освободители», которые приходили к нам, от С. Батория до А. Гитлера, тоже ведь читали русофобские памфлеты. Может быть поэтому «освободители» и не церемонились с русским народом, с рабами ведь не цацкаются, рабы любят плеть. И даже Н. Бонапарт (совсем не средневековый Баторий и не тоталитарный Гитлер) в просвещенном XIX веке ведет свое войско по России так, что за ним остаются горы трупов и вподчистую разоренные города.
Само прозвище царя, «Грозный», при переводе на европейские языки, подверглось подлогу, превратившись в the Terrible, der Schrecklich, то есть «Ужасный». Но, как пишет Р. Скрынников, перевод «Иван Страшный» или «Иван Ужасный» очевидным образом искажает смысл прозвища. В представлении людей того времени, «гроза» символизировала вмешательство небесных сил в жизнь людей – яростное, испепеляющее за грехи.
Мифологический образ «Ивана Ужасного» прекрасно ложится в идеологию расизма, которая уже на протяжении 400–500 лет господствует на Западе, варьируя от тупо-прямолинейных до вкрадчиво-либеральных форм.
Презрение к людям других культур, столь свойственное «высокоразвитым» европейцам, соединилось с высоколобой теорией культурных кругов и породило идеологию одного-единственного большого культурного круга.
Западные страны – это мировой центр. Здесь происходит прогресс во всех его формах, технологической, политической, социальной и так далее. Чем дальше от центра к периферии, тем больше отсталости, дикости, невежества, несвободы в наследственных генетических формах. Там живут орки из «Властелина колец» и персы с ксерксами из «Трехсот спартанцев». Лишь из западного центра происходит распространение всех и всяческих достижений. Только в подчинении центру-Западу может заключаться позитивная роль периферии. Вам нравится слушать виолончель (или MP3-плейер)? Запомните, вы обязаны этим Западу. (То что, любое техническое и культурное достижение существует лишь как элемент связной совокупности знаний, развивающейся во времени – это, конечно же, игнорируется западноцентристами. Вытащи из этого континуума знаний, например, шумерских изобретателей и древнеегипетских рационализаторов, то вместо виолончели (или плейера) у вас останется бубен и дудка). Если центр совершает какие-либо жестокости и несправедливости по отношению к периферии, то они, в любом случае, содействуют мировому прогрессу; ими можно пренебречь и постараться их забыть – ради общего блага. Любые посягновения периферии на права центра – это агрессия, бессмысленное варварство.
Вместе с реформами Петра западный расизм пришел и к нам, поселился в головах образованного (а, если точнее, власть имущего) класса. Чувство неполноценности этот класс компенсировал тем, что еще не совсем осознанно играл роль маленького «просвещенного» запада в огромной «варварской» стране, всячески отделяясь от нижних сословий – в культуре, привычках, переходя даже в повседневном общении на языки «культурных наций».
И вот это не вполне сознаваемое отделение получило у Карамзина четкое оформление.
Николай Михайлович Карамзин своей «историей государства российского» отделил российский образованный класс от темного русского прошлого. На личности Карамзина невозможно не остановится. Наивный писатель-сентименталист, нравоучитель, западник, певец свобод и, по совместительству, убежденный крепостник, апологет идеологии просвещенного абсолютизма, член московской масонской ложи, Карамзин нанес колоссальный удар по адекватному восприятию российской истории, вообще по историзму. Почему колоссальный?
Николай Карамзин был официальным историографом Российской империи, имевшим монопольные права как на использование всех архивов, так и на написание первой всеобщей истории Российского государства. Так что напрашивается сравнение Истории Карамзина с печально известным кратким курсом истории ВКП (б).
От образа Ивана Грозного, созданного писателем Карамзиным, ни наша история, ни наша историческая литература так уже и не смогли избавиться.
«До появления в свет IX тома Истории Государства Российского, – замечал современник Карамзина историк Устрялов, – у нас признавали Иоанна государем великим: видели в нем завоевателя трех царств и еще более мудрого, попечительного законодателя».
«До появления в свет IX тома Истории Карамзина другие мнения, более справедливые, сущсствовали и о лицах, возвеличенных Карамзиным. Так, например, прославленный Карамзиным смиренный иерей Сильвестр князем Щербатовым характеризуется, как человек, который, под видом благочестия, был льстив и лукав», – писал профессор Е. А. Белов, занимавшийся историей российского боярства.
По мнению историка Н. С. Арцыбашева, писатель Карамзин совершил следующее: тщательно собрал все дурное, что писали о Грозном его враги, и опубликовал это без всякой тени анализа.
Что же могли написать об Иване Грозном его враги? В XVI веке беспардонное гиперболическое вранье являлось обычным инструментом борьбы против религиозных, социальных, национальных противников. Особенно, если противник не имел возможности ответить.
Доверять всему, что написали об Иване Грозном его недоброжелатели – это тоже самое, что доверять всему тому, что европейцы XVI века писали об евреях, неграх и индейцах.
Например, европейцы в то время целиком полагались на мнение Плиния Старшего, что евреи поклоняются свинье, отсюда, кстати, и испанское прозвище для евреев, оставшихся в Испании после 1492 – marranos, то есть «свиньи». Доверяли европейцы и мнению ряда других «авторов», что иудеи то и дело убивают христианских младенцев ради приготовления ритуальной еды, это было причиной регулярных погромов.
Негры в то время причислялись к «детям дьявола», а индейцы, считалось, беспрерывно пожирают друг друга, включая собственных мам, пап, бабушек, дедушек и детей.
Общепринято было также мнение, что женщины варят из младенцев колдовское варево и летают на шабаш к сатане, которого прилежно целуют в задницу – за что сотни тысяч европейских женщин отправились на костер. Желающим изучить стиль мышления в «цивилизованной Европе» того времени рекомендую почитать книгу двух профессоров Кельнского университета, Шпренгера и Инститориса, под названием «Молот ведьм». Там можно узнать «о способе, коим ведьмы лишают мужчин полового члена» и о том, как нехорошие женщины «производят градобитие и грозу и направляют молнии на людей и животных».
Учитывая уровень ненависти и непримиримости пропагандистов XVI века, можно представить «объективность» Карамзина.
Обычным приемом Карамзина было «текстологическое лукавство», когда из цитируемого текста он выбрасывал те части, которые противоречили его идеологической конструкции. Это подмечали уже современники Карамзина – Н. И. Тургенев, Н. С. Арцыбашев, Ф. В. Булгарин, а далее С. М. Соловьев.
Собственно говоря, большинство серьезных ученых считают произведение Карамзина литературным памятником. Карамзин, и это ясно при трезвом взгляде на его сочинения, не аналитик. Это политический писатель, создающий яркие афористические образы, достаточно схематические и одноплановые: неуравновешенный тиран Грозный, слабохарактерный Федор Иоаннович, потерявший народную поддержку узурпатор Годунов. Карамзин напоминает средневековых авторов, сочинявших так называемые «бестиарии» – нравоучительные истории о человеческих характерах, в которых действовал свирепый лев, жестокий волк, хитрый лис, трусливый заяц.
Но в России поэт больше чем поэт, литератор больше чем литератор, и от этой потери специализации идет огромное число наших бед.
Кое-что уже сказал Пушкин в своей эпиграмме на Карамзина:
Послушайте: я сказку вам начну
Про Игоря и про его жену,
Про Новгород, про время золотое,
И наконец про Грозного царя…
– И, бабушка, затеяла пустое!
Докончи нам «Илью-богатыря».
По мнению Г. А. Гуковского Карамзин остался в пределах «механического мышления политических писателей XVIII столетия. Историзм Гердера прошел мимо него… Он говорит о Святославе и Олеге совершенно так же, как он говорил о бедной Лизе и Эрасте. Внутренние побуждения, характеры, склад понятий людей IX столетия в его изображении ничем не отличаются от склада людей XIX века».
До какой-то степени Карамзина можно понять и простить. Осмысление собственной истории оказалось фундаментальной проблемой русской культуры, не решенной до сих пор. На рубеже XVIII–XIX веков, выходя на сцену после тысячелетнего младенчества, она попадает, вместо первого класса, сразу в десятый класс европейской школы. Невинный малыш с большими наивными глазами оказывается в окружении пахнущих тестостероном и коварством бугаев.
Вместо самостоятельных доказательств русская культура пользуется чужими формулами. Вместо поиска смыслов заимствует схоластические универсалии, именуемые Свобода, Добродетель, Воля, Прогресс.
Николай Карамзин, знакомясь в 1789–1790 гг. с политической, культурной и экономической жизнью Швейцарии или Британии, с восхищением видит богатство этих стран, многообразие социальных форм, не сравнимое с Россией. Однако он даже не пытается понять исторически сформированные механизмы, порождающие и это богатство, и многообразие. Карамзин как акын, что видит, то и поет. А видит он цветы, но не корни и почвы.
«Почему у нас не так?» – вот постоянный вопрос русского полуобразованного дворянина Карамзина, снующего по Европе. Он ищет простых и быстрых ответов. И вот, вина тирана, непросвещенность народа – и есть самый быстрый и простой ответ.
«Итак я уже в Швейцарии, в стране живописной натуры, в земле свободы и счастья!» – восклицает Карамзин. Ах, почему бы не взять и не перенести швейцарское «счастье» в Россию, думает он. И вряд ли Николай Михайлович понимает, что это столь же тяжело, как перенести швейцарскую «живописную натуру» и швейцарское благоприятное положение между Францией, Германией и Италией, на русскую равнину.
Кстати, с такими же мыслями по Швейцарии будут колесить и другие полуобразованные россияне, включая В. И. Ульянова.
В Англии Карамзин видит образцовое государство, не понимая, что за английским богатством лежит вовсе не замечательная «добродетель», а определенное географическое положение, способствовавшее вовлечение Англии в морской торговлю, а затем в работорговлю и эксплуатацию колоний. Как раз в год пребывания счастливого Николая Михайловича в Лондоне, в британской Бенгалии, ограбленной колониальными властями до нитки, царит страшный голод. Счет жертв идет на многие миллионы. А если бы добрался любознательный русский путшественник хоть до Ирландии, то мог бы увидеть местных жителей, которые «живут в грязи и убожестве на картошке и пахте, без башмаков и чулок, в домах, таких же удобных, как английский свиной хлев».
Даже проезжая российские провинции Эстляндию и Лифляндию, Карамзин с тоской замечает: «Мужик в Лифляндии, или в Эстляндии приносит господину вчетверо больше нашего Казанского или Симбирского», и добавляет, что прибалтийские крестьяне работают на своих господ «со страхом и трепетом во все будничные дни».
Различное состояние земледелия в разных странах и регионах господин нравоучитель неизменно объясняет не различием объективных условий, а ленностью одного народа (русских) и прилежанием другого (пруссаков, швейцарцев, курляндцев). Особенно забавно видеть у «мыслителя» искреннюю печаль по поводу того, что русский мужик не так самоотверженно и дисциплинированно кормит своего господина, как лифляндский или эстляндский. («Как один мужик двух генералов прокормил» станет известно российским барам только в конце XIX века).
Даже масон М. Багрянский написал о карамзинских «Письмах русского путешественника»:
«Обо всем, что касается отечества, он говорит с презрением и несправедливостью поистине возмутительной, обо всем, что касается чужих стран, он говорит с вдохновением».
Краски у Багрянского ничуть не сгущены. Сам Карамзин, безо всякого стеснения, провозглашает: «Путь образования или просвещения – один для народов; все они идут вслед друг за другом. Иностранцы были умнее русских: и так от них надлежало заимствовать…»
Я даже представляю, с каким мыслями Николай Михайлович смотрит на русского лакея, подносящего ему блюда за обедом – «вроде и одел его по-человечески, и побрил, а все равно ходит косолапо, и в животе у него бурчит, и смотрит тупо».
И вот с таким уровнем понимания исторических процессов, господин литератор Карамзин берется писать российскую историю.
Не просто берется, а, пользуясь протекцией могущественных друзей-масонов, добивается назначение указом Александра I на должность официального историографа. Карамзин получает и единоличное право на создание и публикацию обобщающего труда по истории России, и хорошее многолетнее денежное жалование.
В 1804, императорским указом, новоиспеченный историограф был пожалован из отставных поручиков в надворные советники (седьмой класс по Табели о рангах), что соответствовало званию профессора. Недурной скачок, из младших лейтенантов в доктора наук.
Как это по нашему. Только ведь в России власть назначает на важнейшие информационные посты людей, которые считают, что их собственный народ глупее и ленивее других народов.
Господа историки, если вы хотите жить долго и счастливо на хорошее государственное жалование, если хотите бесконечно издаваться и иметь прекрасные гонорары, если желаете быть обласканными просвещенной властью и образованным обществом – вы должны быть уверены во второсортности русских.
Если же вы хотите прожить короткую жизнь в нищете и неудачах, то ваше право считать всех народы равными. Тогда вы можете заниматься расследованием исторической правды. Насколько вам хватит здоровья.
Девятый том карамзинской истории, посвященный «жестокостям» Ивана Грозного, выходит 21 мая 1821 года и имеет огромный общественный резонанс, несмотря на приличную цену в 15 рублей.
Декабрист Н. И. Лорер свидетельствует, что «в Петербурге оттого только такая пустота на улицах, что все углублены в царствование Иоанна Грозного».
Из этого тома русская читающая публика наконец узнает, что русские государи есть «бедствие для человечества».
Вот он момент истины, Курбский, король Стефан Баторий, генерал Понтус Делагарди, хан Девлет Гирей, на которых смерть сотен тысяч русских людей, могут плясать от счастья в своих могилах – они теперь правы. Они – борцы против врага всего человечества.
«В своем уединении прочел я девятый том Русской истории…, – восторженно писал декабрист К. Рылеев Ф. Булгарину. – Ну, Грозный! Ну, Карамзин! Не знаю, чему больше удивляться, тиранству ли Иоанна или дарованию нашего Тацита». Пораженный и вдохновленный Рылеев приложил к письму свою историческую думу-панегирик «Курбский» и стал думать другую думу, о свержении самодержавия.
И, хотя на протяжении XIX века выходили работы, авторы которых пытались понять свершения Ивана Грозного – достаточно вспомнить К. Д. Кавелина, И. Эверса, Е. А. Белова, К. Н. Бестужева-Рюмина, И. Д. Беляева, Н. П. Павлова-Сильванского, однако самые популярные дореволюционные историки находились в фарватере карамзинской «исторической мысли». Карамзин – один из немногих русских историков, труды которых были изданы на Западе, причем почти немедленно.
Среди прочих «достижений» знаменитого придворного историографа – прямолинейный норманизм, слащавое изображение Новгородской феодальной республики и Речи Посполитой в виде оплотов свободы, назойливое применение выспренного этнонима «россияне» даже к раннему средневековью и представление истории России, как «истории Государей», среди которых одни были хорошими, другие плохими. «Хорошие» были те, которые не делали резких движений, уважали Запад и жили в полном согласии с аристократией.
Карамзин принес всю многотрудную жизнь Ивана Грозного в жертву своей концепции просвещенного то есть западноцентричного монарха – ведь его «История государства российского» предназначалась в первую очередь для чтения императором Александром I.
Покушения Ивана Грозного на права аристократов нестерпимы для Карамзина, ведь он выступал против освобождения русских крестьян, чтобы не претендовали они на землю, «которая (в чем не может быть спора) есть собственность дворянская».
Карамзин творит идеологию просвещенного западнического абсолютизма, показывая на примере Ивана Грозного, каким не должен быть русский правитель. Он максимально реализует тезис, что история – это политика, обращенная в прошлое.
И главный читатель Карамзина император Александр I действительно ни в чем не похож на Грозного. Его царство так напоминает польскую шляхетскую олигархо-республику 16 века с господством частного права по отношению к крестьянину и с ориентацией на вывоз дешевого хлеба на западноевропейские рынки.
И, пусть в императорской России нет столичного сейма, но полно сеймиков – местных дворянских собраний. И с шляхетским veto, император Александр так же хорошо знаком, как и польские короли XVI века. Как польских королей обступали всесильные магнаты, так и Александр окружен российской аристократией. Отлично знает «всевластный» император, как наша аристократия умеет «избирать» монархов – с помощью гвардейской руки, сжатой на горле миропомазанника. Сам он, будучи маленьким принцем, участвовал в заговоре, организованном английским посольством и аристократами-душителями, против своего папы, императора Павла.
Ну, зачем тогда ссориться с аристократией, если можно жить счастливо и вместе, и совсем не так как Иван Грозный со своими боярами. И зачем сориться с владычицей морей?
Вот и везут английские суда русский хлеб в Англию, оставляя русского крестьянина полуголодным, а обратно, для услаждения аристократии, «всё, чем для прибыли обильной торгует Лондон щепетильный».
В александрово царствование Россия превратилась в английскую сырьевую колонию наподобие цинского Китая, и продолжительность жизни русского была почти в два раза короче, чем продолжительность жизни финна – и это в одной стране!
В александровой империи Польша, прибалтийские провинции, Финляндия – обласканные привилегиями и вольностями, освобождениями от податей и повинностей – совсем другой мир, чем коренная Россия. Это наш собственный Запад, который так люб западноцентричному царю всея Руси.
В царствование Александра Россия постоянно приносилась в жертву Европе, истекала кровью ради английских интересов, удобряя русской плотью европейские поля, за английские колониальные деньги русские солдаты десятками тысяч гибли под Аустерлицем, Дрезденом, Лейпцигом и так далее. Пока Александр I поддерживал «европейское равновесие», британцы захватывали колонии и океаны.
Придворный историограф поработал на славу, он действительно доказал императору, что НЕ НАДО БЫТЬ подобным Ивану Грозного. Воистину просвещенный Александр реализовал лозунг Карамзина: «Все народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не Славянами». Конечно, конечно, главное дело быть млекопитающими, позвоночными, многоклеточными и так далее. За внешне цветастой карамзинской формулой (которую потом не раз повторят на разные лады российские интеллигенты) скрывается то, что интересы ближнего должны быть приносены в жертву абстракции. Начиная с Карамзина, мы видим в России непрерывное участие идеократии в управлении страной. Причем из всех видов идеологии самой устойчивой оказалась идеология национальной ущербности. Ее потребляли и императоры, и революционные вожди, и генсеки, и президенты, и реакционные элиты, и революционные круги.

Из книги А.Тюрина "Война и мир Ивана Грозного"



(UPD) Кстати. За время правления Ивана Грозного прирост населения страны составил 30-50%!
К смертной казни за это же время (за 50 лет) были приговорены примерно 4-5 тысяч человек.


[А сколько в это время казнили правители просвещенной Европы?]
При этом «списки опальных составлялись государевыми дьяками на основе подлинных судных дел», вина каждого рассматривалась лично царём, а после исполнения приговора «царь Иван, как человек глубоко верующий и чрезвычайно щепетильный во всех делах, касавшихся душеспасения, заносил имена всех казнённых по его приказу в специальные синодики, которые рассылались по монастырям для вечного поминовения за упокой души». Нередко приговорённые к смерти миловались царём, и их было немало! Разумеется, каждая человеческая жизнь бесценна, потому как есть дар божий, но приведённые цифры казнённых - это далеко не террор, и перед нами отнюдь не кровавый деспот, а человек, вынужденный править, - поощрять и наказывать, и жертва и палач, к тому же с кающейся душой.

В Европе в эти времена творилось гораздо большее - более страшное и ужасное, причём безо всякого сожаления и раскаяния, однако прозападная история предпочитает об этом молчать. (Справедливости ради стоит отметить, что в том же XVI веке в других государст¬вах правительства совершали действительно чудовищные беззакония.
Например, в 1572 году во время Варфоломеевской ночи во Франции было жестоко перебито свыше 30 000 протестантов!
В Англии за первую половину XVI века только за бродяжничество было повешено 70 000 человек! В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 000 человек! Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 000 и в Гарлеме 20 000 человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 000 человек! И таких примеров множество. Но символом деспотизма сделали почему-то именно нашего Грозного...)





Comments

( 34 комментария — Оставить комментарий )
domosedun
9 окт, 2012 18:52 (UTC)
прочитал с удовольствием.
anisiya_12
9 окт, 2012 18:55 (UTC)
Всю книгу надо читать.
А какие там главы про Судебник и Земские соборы!

Кусочек:
"Земский собор
Система княжения, если точнее система территориального разделения власти, придуманная ранними Рюриковичами, уже при внуках и правнуках Ярослава привела к феодальному дроблению Руси, которое еще более усилилось в результате монголо-татарского нашествия. Орда реализовала свое господство за счет разобщения русских земель, князья реализовывали свои властные интересы с помощью Орды. Схожие процессы шли и в западно-русских княжествах, только там на месте татар были польские, венгерские, литовские властители.
И только Москва стала осознавать свои интересы, как интересы всей Руси, причем происходило это при явном содействии церковных властей. В начале XIV века в Москву переходит кафедра митрополита всей русской земли. Москва стала представлять всю Русь в сперва в идеологическом плане (православная вера стала фактически идеологией русского единения), а уже потом в военно-политическом, как при Дмитрии Донском.
Решая общерусские задачи, центральная московская власть нуждалась в органе, на котором она могла обратиться за поддержкой ко всей стране и где областные земские миры через своих представителей могли заявить о своих нуждах.
Именно поэтому Иван IV, на следующий год после своего воцарения, созвал на собор в Москву выборных от всей земли.
Земский собор не взял себе наихудших черт городских вече эпохи феодальной раздробленности. На нем не было борьбы олигархических партий, не было подкупа народа. На городском вече простонародье выслушивало мнения городских старшин, на Земском соборе все сословия и чины русского государства излагали свое мнения.
Земский собор не был собранием тех, кто смог сбежаться на городскую площадь по удару колокола. Представители съезжались со всех городов и земель российского государства.
На первом земском соборе не было голосований (они будут на более поздних соборах), однако и вече не знало голосования. Даже на новгородском вече требовалось единогласие при принятие решений, поэтому тех, кто мешал этому единогласию, били и сбрасывали в речку Волхов.
Первый Земский собор не был орудием вышибания привилегий для какого-нибудь усилившегося сословия, как западные «генеральные штаты», не являлся орудием приобретением вольностей для меньшинства за счет увеличения тягот для большинства, как польский сейм. Здесь определялись пути усиления всего государства.
Обратимся к летописным свидетельствам о первом Земском соборе, которые были тщательно изучены дореволюционным историком И. Д. Беляевым.
Проф. Белов считает, что царь, перед выступлением на соборе, виделся с выборными от сословий на совещании. Программа действий, объявленные царем на соборе, не походила на распоряжения правительств предшествовавшего времени. Власть в лице Ивана Васильевича выступала не в роли господина, которому что-то требовалось от подданных, а в роли соуправителя общей для всех страны. Верховная власть извинялась за прегрешения всего властного класса, совершенные как верховной властью, так и родовой знатью.
На соборе царь обратился непосредственно к выборным с речью, которая завершилась словами: «Отныне я судия ваш и защитник», что символически отменяло исторические права бояр и князей как «держателей Русской земли».
Иван призвал и бояр с князьями найти согласие во всех делах со всеми слоями Московского государства.
Наконец царь Иван испросил у святителей (высших церковных иерархов) благословение на исправление «по старине» свода русских законов, Судебника. «По старине» – во времена Ивана Грозного означало знак высшего качества. Вплоть до появлении в XVIII в. теории бесконечного прогресса, золотой век у человечества размещался не впереди, а позади. Впрочем, была в этой «старине» и вполне реальная составляющая. За сотни лет северо-восточная Лесная Русь выработала обычное право, защищающее основы крестьянской жизни – его потом стали ограничивать княжеские и боярские власти.
Молодой царь объявил представителям Русской земли и русских сословий, что во всех городах и пригородах, во всех сельских волостях и погостах, а также в частных владениях бояр и других землевладельцев жители должны избирать свои местные власти, занимающиеся судом и управлением – земских старост и целовальников, сотских и дворских.
(без темы) - sinitzat - 9 окт, 2012 20:00 (UTC) - Развернуть
(без темы) - anisiya_12 - 9 окт, 2012 20:05 (UTC) - Развернуть
(без темы) - sinitzat - 10 окт, 2012 22:01 (UTC) - Развернуть
livejournal
9 окт, 2012 18:53 (UTC)
Фальсификация истории, как метод войны
Пользователь domosedun сослался на вашу запись в записи «Фальсификация истории, как метод войны» в контексте: [...] Оригинал взят у в Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами. [...]
livejournal
9 окт, 2012 19:43 (UTC)
Фальсификация истории, как метод войны
Пользователь e31 сослался на вашу запись в записи «Фальсификация истории, как метод войны» в контексте: [...] нал взят у в Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами. [...]
svetrust
9 окт, 2012 21:51 (UTC)
Спасибо огромное за статью. Много нового для себя открыла.
anisiya_12
9 окт, 2012 23:53 (UTC)
Пожалуйста. Там в каментах немного продолжение. А вообще это книга А. Тюрина "Война и мир Ивана Грозного"

Edited at 2012-10-09 23:55 (UTC)
anisiya_12
10 окт, 2012 05:00 (UTC)
Кстати. За время правления Ивана Грозного прирост населения страны составил 30-50%!
К смертной казни за это же время (за 50 лет) были приговорены примерно 4-5 тысяч человек.

При этом «списки опальных составлялись государевыми дьяками на основе подлинных судных дел», вина каждого рассматривалась лично царём, а после исполнения приговора «царь Иван, как человек глубоко верующий и чрезвычайно щепетильный во всех делах, касавшихся душеспасения, заносил имена всех казнённых по его приказу в специальные синодики, которые рассылались по монастырям для вечного поминовения за упокой души». Нередко приговорённые к смерти миловались царём, и их было немало! Разумеется, каждая человеческая жизнь бесценна, потому как есть дар божий, но приведённые цифры казнённых - это далеко не террор, и перед нами отнюдь не кровавый деспот, а человек, вынужденный править, - поощрять и наказывать, и жертва и палач, к тому же с кающейся душой.
В Европе в эти времена творилось гораздо большее - более страшное и ужасное, причём безо всякого сожаления и раскаяния, однако прозападная история предпочитает об этом молчать. (Справедливости ради стоит отметить, что в том же XVI веке в других государст¬вах правительства совершали действительно чудовищные беззакония.
Например, в 1572 году во время Варфоломеевской ночи во Франции было жестоко перебито свыше 30 000 протестантов!
В Англии за первую половину XVI века только за бродяжничество было повешено 70 000 человек! В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 000 человек! Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 000 и в Гарлеме 20 000 человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 000 человек! И таких примеров множество. Но символом деспотизма сделали почему-то именно нашего Грозного...)
anatolij_921
10 окт, 2012 09:47 (UTC)
Спасибо за информацию;)
а где вы её берете?)
anisiya_12
10 окт, 2012 15:40 (UTC)
В интернете и в книжках, друг мой)
livejournal
10 окт, 2012 10:23 (UTC)
Иван Грозный и будущее России. История, написанная его
Пользователь dimka34 сослался на вашу запись в записи «Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами.» в контексте: [...] Оригинал взят у в Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами. [...]
livejournal
10 окт, 2012 16:00 (UTC)
Иван Грозный и будущее России. История, написанная его
Пользователь sokura сослался на вашу запись в записи «Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами.» в контексте: [...] Оригинал взят у в Иван Грозный и будущее России. История, написанная его врагами. [...]
domosedun
11 окт, 2012 16:37 (UTC)
Интересные дела. Пиши что хошь, делай перепосты, ощущение, что и не читает никто окромя пары человек. Но как только появляется материал посягающий на ими придуманную историю для нас, так сразу появляются бесы и бесята. как черти из табакерки. http://domosedun.livejournal.com/81392.html?thread=286704#t286704
Умеете Вы находить у них очень "нежные и интимные места" )))
anisiya_12
11 окт, 2012 16:57 (UTC)
Да, собсно, это моя работа - "искать болевые точки". Только, разумеется, не в политике и не в информационном пространстве. Тут я так...любительствую, к тому же наскоками.
А вот в свеженьком посте как раз статья А.Тюрина на эту тему - "нежные места" современных морализаторов))

Edited at 2012-10-11 16:58 (UTC)
arguendi
12 окт, 2012 11:06 (UTC)
А у Вершинина не читали про "Ивановы годы"?
У меня пока руки не дошли, интересно, что он там написал.

Edited at 2012-10-12 11:06 (UTC)
anisiya_12
12 окт, 2012 11:39 (UTC)
Неа. У него чуть не книжка написана, а мне некогда. Я в сети-то наскоками.
Мне вообще публицистика А.Тюрина близка, и его исторические вещи. По менталитету, по мироощущению.
Нельзя ощутить чуждую историю максимально полно, нельзя влиться в неё, почувствовать своей. То бишь - истории без оценки не существует. История без оценки - мертва.

Хотя я ранее смеялась, что истории нет. Есть только боевая легенда идеологов всех времен и народов.
(без темы) - arguendi - 12 окт, 2012 11:41 (UTC) - Развернуть
(без темы) - anisiya_12 - 12 окт, 2012 12:51 (UTC) - Развернуть
(без темы) - arguendi - 12 окт, 2012 19:55 (UTC) - Развернуть
( 34 комментария — Оставить комментарий )
Рейтинг блогов







Яндекс.Метрика







Календарь

Апрель 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Метки

Метки

Разработано LiveJournal.com