anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Categories:

Русская колонизация. Первопроходцы Восточной Сибири-2

Начало тут: http://anisiya-12.livejournal.com/426989.html

Из книги Александра Тюрина «Русские - успешный народ. Как прирастала русская земля»

В 1646 г. партия мезенцев во главе с И. Игнатьевым пошла из устья Колымы на восток по узкому проходу во льдах и достигла Чаунской губы, где повела торговлю с чукчами. В июне 1647 г. Михаил Васильевич снова отправился из Якутска на Колыму, с воеводским наказом поставить на реке Погыч зимовье, объясачить там туземцев и проведать о «предъявленном острове», то бишь об Америке. Перезимовав на Яне, десятник перешел на Индигирку, там построил коч и морем добрался на Колыму, где пробыл до лета 1649 г. Но еще летом 1648 г. из Нижне-Колымска отправился в морской поход отряд Семена Дежнева и Федота Попова, холмогорца, приказчика устюжского купца В.Усова, – на шести или семи кочах. Дежнев играл в этой экспедиции роль представителя государства, организатора, военного командира, ему надлежало и собирать ясак с открытых племен. Командир имел и вполне определенную географическую цель: проведать «новую реку Анадырь».


Надо заметить, что из навигационного снаряжения у русских мореходов имелся, скорее всего, только компас, да и против ветра кочи могли идти разве что на веслах. Выйдя в море в июне, к середине сентября экспедиция достигла «большого носа» (позднее мыс Дежнева). Здесь разбился коч ленского служилого казака Анкидинова, но люди все спаслись. «Против того носа» экспедиция открыла острова Диомида, где познакомилась с эскимосами – они изумили русских втулками из моржевой кости, вставленными в губы.
Дежнев и Попов шли проливом, который впоследствии назовут не их именами, а в честь Витуса Беринга. До Америки было рукой подать – около 40 км. За большим мысом Попов с несколькими людьми высадился на берег, но на них сразу напали чукчи и ранили холмогорца. Русские продолжили путь на юг вдоль побережья моря, которое позднее назовут Беринговым. Далее буря раскидала суда, люди с дежневского коча никогда уже больше не видели других участников экспедиции.

Где те закончили свой путь, остается лишь гадать, – утонули, добрались до берега Камчатки, или Охотского моря, или, может, американского побережья? Туземцы говорили Дежневу о том, что видели русских, уходящих в море на лодках. А настоятель Валаамского монастыря Герман, прибывший на Аляску в 1794 г., нашел там старое поселение русских в районе Кенайского залива. Коч, на котором находился Дежнев и 24 его товарища, был выброшен на берег после 1 октября далеко к югу от устья Анадыря. Отряд пошел «в гору», по рассказу Дежнева, «сами пути себе не знаем… холодны и голодны, наги и босы». Возможно, были у них и нарты, и лыжи, и уж точно терпение, топологическое чутье и та энергия, которая дается лишь верой и называется «силой духа».

Дежневский отряд находился в пути 10 недель. Учитывая скорость передвижения русских землепроходцев того времени, можно предположить, что он пересек Корякское нагорье, а двигался из района на берегу Берингова моря между мысом Олюторским и бухтой Дежнева, но, вполне вероятно, и с Камчатского побережья. Отряд вышел к реке Анадырь, неподалеку от ее впадения в море. И тут, после перехода в 500–600 верст, 12 человек ушли на разведку и пропали. Учитывая выносливость и умение дежневских спутников, можно утверждать, что их убили немирные туземцы. Весной 1649 г. оставшиеся 12 первопроходцев отправились вверх по Анадырю и снова подверглись нападению чукчей-анаулов, но на этот раз никто не погиб. Чтобы не испытывать судьбу дальше, дежневский отряд приступил к строительству острожка.

Не успокоился и Михаил Стадухин. Летом 1649 г. он двинулся на восток на двух кочах, но через несколько недель бесплодного плавания вернулся назад. А сухопутным путем на Анадырь добрался с Колымы Семен Мотора. В апреле 1650 г. он встретился с отрядом Дежнева. Однако тяга странствий не отпускала и Стадухина. Пройдя часть пути морем и часть посуху, он все же дошел до Анадыри. Однако «вел свои дела особо», по какой-то причине сторонясь Дежнева и Моторы, поставил отдельный острог. Возможно, причиной разногласий были лежбища моржей и залежи «заморной» моржевой кости на отмелях неподалеку от устья Анадыря.

Мотора был убит анаулами, а Дежнев в 1654 г. построил коч, на котором двинулся на юг, вдоль побережья, населенного коряками. В статье Г. Спасского, опубликованной в «Сибирском вестнике» в 1821 г., утверждается, что Дежнев узнал от коряков о судьбе Федота Попова – холмогорец дошел до Пенжинской губы.

С 1648 по 1651 г. якутским воеводой был Дмитрий Францбеков из ливонского рода потомственных авантюристов Фаренсбах (Юрген Фаренсбах, он же Юрий Францбек, поступил на службу к царю Ивану, сыграл важную роль в сражении при Молодях, но затем перешел к Стефану Баторию). Воевода Францбеков финансировал поход Хабарова и ссужал деньгами Ю. Селиверстова, побывавшего в анадырском остроге у Дежнева.

Шведский дипломатический комиссар де Родес, бывший в России с 1650 по 1655 г., сообщал в донесениях королеве Христине, что якутский воевода собирает войско для похода в Америку, «чтобы продолжить полное овладение богатой страной». Это сообщение свидетельствует по крайней мере о том, что открытия, совершенные русскими первопроходцами, было достаточно хорошо известны и уже тогда выдвигались предположения о возможности достижения Америки северо-восточным путем. Побывал ли кто-то из людей, посланных Францбековым, на Аляске, пока
остается загадкой. Стадухин построил в устье Анадыри шитики, в 1656 г. обогнул Камчатку и
прошел Охотским морем до устья реки Пенжины. Составил этому пути чертеж. С Пенжины он ходил в Гижигинскую губу и далее, морем, к устьям рек Тауй и Охота. На берегу Охотского моря, в Тауйской губе, Стадухин построил Тауйский острог – неподалеку от того места, где позднее появится Магадан. В списке «Чертежа сибирской земли» от 1672 г. упоминается о реке Камчатке – скорее всего, это было результатом плавания Стадухина вокруг Камчатского полуострова.[423]
На Охотском море якутские служилые люди, прошедшие туда вслед за Стадухиным через Чукотку, столкнулись с другой плеядой русских первопроходцев.

В 1630-х гг. Ленский край стали посещать не только мангазейские и енисейские служилые и промысловики. После визита атамана Копылова и служилого Ф. Федулова к томскому воеводе И. Ромодановскому с предложениями об организации экспедиции в Ленский край согласие начальства последовало незамедлительно. Дмитрий Копылов с полусотней томских казаков, быстро получив снаряжение и жалованье, отправился на восток в начале 1636 г. Копыловский отряд пришел на реку Алдан, а после еще семи недель пути заложил в 100 верстах от устья Май, в Бутальской земле, небольшой острог. Томские казаки, обосновавшись в остроге, первым делом поучаствовали в межплеменных столкновениях мегинских и сыланских якутов на стороне первых. Сыланские обратились за подмогой к енисейскому казаку П. Ходыреву, тот, собрав служилых и
промысловиков, взял томичей в плен – по счастью, обошлось без смертельных исходов.

В 1638 г. из Москвы прислали письмо с «осудом» томским воеводам. Правительство решило навести порядок в беспокойном Ленском крае и создать новое воеводство с центром в Ленском острожке, который стал Якутским городком. Назначение на воеводские места получили стольник А. Головин, М. Глебов и дьяк Е. Филатов (в Московском государстве коллегиальное управление было правилом во времена царя Ивана, но и потом встречалось нередко). Якутским воеводам было придано двое письменных голов, 395 стрельцов и казаков из сибирских городов.
Добрались они до Якутского городка лишь летом 1641 г., тогда и был положен конец административной неразберихе и столкновениям служилых в Ленском крае. Головин перенес Якутский городок на новое место, вверх по Лене, на Еюков луг, где поставил в 1642–1643 гг. острог с пятью башнями.

Но у появления томского отряда на Лене помимо отсебятины Ромодановского, очевидно, была и некая высшая причина. Копылов, собрав сведения у тунгусов, отправил «на Большое море – Окиян, по тунгусскому языку Ламу» партию под началом Ивана Москвитина. Москвитинский отряд
прошел с Алдана на Маю и Юдому, волоком перебрался на Улью. В 1639 г. Москвитин дошел до впадения Ульи в Охотское море, где поставил зимовье и пробыл два года. Он стал первым русским человеком, вышедшим на Тихий океан. Увы, мы не найдем памятника Москвитину, исчезли из школьных учебников даже скромные упоминания об этом отважном первопроходце. Как, впрочем, и о большинстве других русских первооткрывателей. У нас ведь много новых героев-первоприватизаторов: Чубайс, Ходорковский и K°. Старательно не замечают историю русских географических открытий и наши западные «друзья», которые, пользуясь своим информационным
господством, внушают остальному человечеству, что все на свете было открыто именно ими…

В 1639 г. на восточносибирской р. Уде русские поставили Удский острог. Здесь они узнали от тунгусов о существовании по южную сторону гор – хребтов Джгады и Бурейского – больших рек. Это были Джи (Зея), Шунгал (Сунгари) и Амгунь, впадающая в Шилькар (Амур). Тунгусы сообщили русским о том, что на Джи и Шилькаре можно заниматься хлебопашеством и там много пушного зверя. В июне 1643 г. по распоряжению якутского воеводы Головина туда была снаряжена группа из 132 казаков и промысловиков во главе с письменным головой Василием Даниловичем Поярковым. Этот служилый казак происходил из дворян Кашинского уезда.
Отряд Пояркова двигался по Лене, Алдану, Учуру, Гоному. С наступлением холодов встал на лыжи и, таща на нартах припасы, преодолел Становой хребет, после чего вышел к реке Брянда. Следуя по ней и Зее, поярковский отряд добрался до устья Умлекана, где одолел в стычке дауров (маньчжуров) и взял в плен местного князька.

Хотя часть отряда погибла в бою и от голода, на Зее был поставлен острог. Весной 1644 г. поярковскому отряду были доставлены припасы с Гонома. Василий Данилович со своими людьми построил лодки, отправившись вниз по Зее, достиг Амура и прошел по нему вплоть до устья. Поярков, собственно, и дал реке название Амур, что на гиляцком означает «большая вода». Маньчжуры называли ее Шилькаром лишь до впадения Шунгала (Сунгари). В устье Амура Поярков, взяв ясак с гиляков, основал острог. Перезимовав там, весной 1645 г. вышел в Сахалинский залив и проплыл вдоль западного берега острова Сахалин. Дальше, идя по Охотскому морю к северу, Поярков добрался до устья реки Улья, где в августе обнаружил зимовье, оставленное Москвитиным.

Поярков перезимовал на москвитинской стоянке и, оставив там поселенцев, перешел через хребет Джугджур. С верховья реки Май Василий Данилович со своим отрядом добрался до Якутска всего за 16 дней. Таким образом, отважный исследователь с горстью людей прошел за три года 7700 км – пешком, на лыжах, впрягаясь в нарты с припасами или на веслах. Рекорд, достойный записи не в книгу пивного короля Гиннесса, а в национальную память. Путь Пояркова пролегал по крайне суровым краям, где приходилось бороться как с природой, так и с воинственными маньчжурами, только что завоевавшими огромный Китай.
Лично меня поражает не только сила воли русских первопроходцев, но еще больше их географическое чутье. Кажется невероятной их способность к ориентации на бескрайнем просторе, на сложной местности, о которой не имелось картографической, а часто вообще никакой информации. С их чувством пространства могла соревноваться только их же выносливость.

В хит-параде великих путешественников Поярков должен занимать одно из первых мест, рядом с Колумбом и Васко да Гамой. О нем и других замечательных русских первопроходцах XVII в. надо писать романы и снимать истерны. Но мы, как известно, «ленивы и нелюбопытны», а Западу нет никаких резонов прославлять путешественников, которые создавали великую Россию.
С. Соловьев, отличавшийся всеядностью в отношении исторических сведений, приводит россказни, что Поярков со своими людьми поедал с голодухи убитых врагов – скорее всего, эти «факты» происходят из приказной среды, где любили посплетничать. Но в чем можно не сомневаться – Поярков был человеком несгибаемым, как и Колумб. Именно такие открывают новые миры.

Для своего похода на Амур Хабаров выбрал другой маршрут. Ерофей Павлович был родом из сольвычегодских или устюжских крестьян, в конце 1620-х гг. промышлял на Мангазее и там нажил богатство. Снарядив отряд, в основном на свои деньги, хотя и при участии казенных средств, выделенных воеводой Францбековым, Хабаров вышел с 70 людьми из Якутска. Случилось это 6 марта 1649 г. Отряд Хабарова дошел до устья реки Тунгир и провел там часть зимы. В январе следующего года он отправился вверх по Тунгиру, перевалил хребет Олекминский становик и достиг Амура. Хабаровцы прошли по его льду несколько десятков верст, а затем в начале марта вернулись в Якутск.
Здесь Францбекову было доложено о ресурсах нового края, что здесь можно не только бить пушного зверя, но и выращивать хлеб, а в амурских водах полно рыбы. В июле того же 1650 г. Хабаров, набрав людей, снова двинулся на Амур и основал, при впадении в него реки Албазин, одноименный город. Потом взял приступом три даурских городка.

Хабаров, соединявший в одном лице Ермака и Строгановых, бодро принялся за освоение края. Обследовав его зимой 1650–1651 гг., убедился даже в наличии здесь полезных ископаемых. В июне Хабаров двинулся вниз по течению Амура, имея инструкции от воеводы собирать только такой ясак, который не в тягость местному населению.
Однако отряд Хабарова оказался в тягость некоторым приамурским маньчжурским князькам, управлявшим местным тунгусским населением. Но когда один из них, Гойгодой, был разбит в бою, другие бросились принимать русское подданство. В конце сентября Хабаров, выбрав место для зимовки своего отряда на левом берегу Амура, возвел Ачанский городок и послал казаков ловить рыбу к амурскому устью. В октябре он отразил нападение маньчжуров, а затем занялся изучением
правого берега Амура. Гордым маньчжурам, завоевателям Поднебесной, это крупно не понравилось, и они решили выбить русских из Приамурья.

В конце марта 1652 г. манчьжурское воинство в количестве 2 тыс. человек, вооруженное пушками, пищалями и даже оригинальными гранатами (то были глиняные горшки, набитые порохом), атаковало Ачанск, но было разбито 70 казаками. Хабаров заранее ночью вышел из городка, ударил по маньчжурам с тыла, погнал их, но был ранен. Едва поправившись, в конце апреля Хабаров двинулся вначале вверх по Амуру, где встретил подкрепление из Якутска, затем, на дошанниках, вниз по реке. Часть казаков взбунтовалась, и от Хабарова ушло на Зею 100 человек, треть отряда. (Вообще, среди русских первопроходцев в Сибири ссор было не меньше, чем у кастильских идальго в Новой Испании. Видно, и наши обладали вспыльчивым характером и гордым нравом.) У впадения Сунгари в Амур хабаровский отряд подкарауливало 6 тыс. вооруженных до зубов маньчжуров. Однако Хабаров невозмутимо проплыл мимо.

Посланный из Москвы дворянин Д. Зиновьев прибыл к устью Зеи в августе 1653 г., он привез припасы и 150 человек пополнения. Хабаров отправился с ним в столицу, доложить обо всем чин чином. В первопрестольной знатный первопроходец был принят с большой благосклонностью царем Алексеем Михайловичем, пожалован в дети боярские; все возникшие с Зиновьевым разногласия были решены в пользу Хабарова.
Москва учредила Нерчинское воеводство, которое должно было распоряжаться и Амурским краем. В составлении наказной грамоты для нерчинского воеводы Пашкова (весьма нелицеприятно описанного ссыльным протопопом Аввакумом) Хабаров принимал деятельное участие.
Преемник Хабарова казак Онуфрий Степанов в 1654 г. ходил вверх по Сунгари, где разбил маньчжуров. Годом позже отбил нападение 10-тысячного войска маньчжуров, вооруженного пушками, от Кумарского острога. Увы, Степанов был человеком куда более простого мышления, чем Хабаров, и вряд ли мог закрепить сделанное предшественником. Он решил добывать «казацкий хлеб» у маньчжуров, не особо задумываясь о последствиях, а противник имел в достатке все виды огнестрельного оружия, в том числе получаемые от голландцев.

В 1656 г. Степанов поплыл вниз по Амуру, вошел в Сунгари, где взял маньчжурский город Нингута (современный Нинань, Китай), а против устья Амгуни поставил Косогорский острог. Двумя годами позже Степанов, нарушив запрет воеводы Пашкова, снова пошел в Маньчжурию и сгинул на Сунгари вместе со всем своим отрядом в 270 казаков.

С 1650 по 1689 г. все течение реки Амур находилось во владении России. Племена, жившие по ее левому берегу, платили ясак в российскую казну. От городка Албазин проложена была сухопутная дорога до Удского острога. На карте, напечатанной во времена Алексея Михайловича, берег Охотского моря с устьем Амура показан российским. Граница с цинской империей проходила по Амуру до впадения в него Сунгари, а далее уклонялась к юго-востоку, захватывая часть
нынешней китайской территории и Приморского края.

В 1684 г. было создано Албазинское воеводство, ведавшее только Амурским краем, однако внешнеполитическая ситуация к этому времени серьезно ухудшилась. Маньчжуры завершили покорение Китая – последним в 1683 г. был завоеван Тайвань, при деятельной помощи голландского флота.Огромная империя, которой правила маньчжурская династия Цин, всерьез
занялась русскими в Приамурье. В1685 г. маньчжуры числом 15 тыс. с 200 орудиями бомбардировали и взяли Албазин, где находилось только 450 человек русского гарнизона при большом недостатке пороха.

Годом позже русские во главе с полковником фон Бейтоном и воеводой Толбузиным отбили и восстановили Албазин. В 1687–1688 гг. маньчжуро-китайское войско осаждало Албазин, но ушло несолоно хлебавши, потеряв половину личного состава. После ряда столкновений немногочисленных русских сил с маньчжуро- китайскими войсками в 1689 г. в Нерчинске был заключен русско-цинский договор.
Цинские дипломаты прибыли в Нерчинск не с пустыми руками, а с грозным войском в 10 тыс. косичек (маньчжуры носили такую прическу), грозя, в случае неудовольствия, немедленно совершить нападение и возмутить нерчинских бурят-буддистов. В качестве переводчиков и, скорее всего, советников по русским делам у маньчжуро-китайцев было два иезуита, Жербильон и Перейра. Можно представить, что могли насоветовать иезуитские русисты. Окольничий Федор Головин, возглавлявший русскую делегацию, хоть и заявлял протесты, все же поддавался на маньчжуро- китайские угрозы. В Забайкалье было неспокойно из-за монгольских набегов, а у
нерчинского воеводы имелось под началом лишь 500 казаков.

Сперва цинские дипломаты требовали провести границу от реки Горбицы до истоков реки Уда и далее на север, к Чукотскому Носу по вершинам горных цепей, огибающих Охотское море, забирая себе, таким образом, все Тихоокеанское побережье. Эти требования Головин не принял, поэтому цинские представители, сообразив, что они ничего толком не знают ни о северных горах, ни о Чукотском Носе, умерили свои притязания. В итоге граница между Россией и империей Цин была проведена от верховья Горбицы, по Шилке, Аргуни, вдоль вершин Станового хребта до верховья Уды. А далее, вплоть до моря, осталась неопределенной.

Следствием договора было то, что русское население с Амура ушло. Те, кто попал в плен к маньчжурам, дали начало русской колонии в Пекине, которая просуществовала около 150 лет – до полного растворения в местном населении. Албазин был срыт маньчжурами, а Амурский край потерян на добрые 170 лет. Русские, лишившиеся пути по Амуру, долгое время на Тихоокеанском побережье южнее Гиляцкого мыса не селились.
Г. Невельской писал: «Стоит только внимательно взглянуть в карту Сибири, чтобы оценить всю важность этой потери». Знаменитый исследователь Дальнего Востока считал Амурский край наиболее удобным для жизни оседлого человека во всей Сибири. Южнее лежали цепи гор и песчаные моря, на севере и северо-востоке – горы, болота, тундры, реки, текущие в «Ледовитый, почти недоступный, океан и чрез те же, недоступные для жизни человека, пространства».

По мнению Невельского, можно было и в XVII в. закрепиться в Амурском крае, если бы «учредили бы порядок и дисциплину между вольницей русских на Амуре». Путь на Амур из центральной России был труден и занимал годы (достаточно прочитать описание протопопа Аввакума). Перевозить по нему хлеб можно было в очень ограниченных количествах – для снабжения лишь нескольких тысяч человек. Однако сам Амур являлся естественной магистралью, протянувшейся в широтном направлении, а его воды и берега могли стать источником продовольствия для
переселенцев, идущих с запада.

Китай, завладевший Амурским краем, не использовал его для своего развития. Амур не стал дополнением к Хуанхэ и Янцзы, китайской Сибири не возникло. В общем, получилось ни себе, ни другим. При всей населенности выделять человеческие контингенты для освоения Амурского края Поднебесная не собиралась – китайские бытовые и хозяйственные технологии не подходили для него; вложения труда сулили лучшую отдачу в более южных регионах. Вплоть до нового присоединения к России Амурский край оставался диким и почти ненаселенным. Даже маньчжуры уходили отсюда на более плодородный юг.

Русская Восточная Сибирь, потеряв удобное сообщение с морем и потенциальную житницу, утратила и возможности для быстрого заселения. Тем не менее русские и через Алтай, и с верховий Лены шли в Прибайкалье и Забайкалье.

Одной из притягательных причин освоения Байкальского края послужили слухи о местных рудных месторождениях, в том числе серебряных. Первые землепроходцы были отправлены сюда из Енисейска, который уже отличился при исследовании бассейна Лены.
Атаман Василий Колесников по северо-восточному берегу Байкала дошел до Верхней Ангары, района обитания тунгусов. Здесь в 1646 г. был поставлен Верхнеангарский острог; руду, правда, обнаружить не удалось.

В1648 г. отряд служилых под началом нашего старого знакомого Ивана Галкина, придя с ленского притока, носящего ласковое имя Мама, поставил острог в Забайкалье на реке Баргузин. Отсюда были исследованы верхние притоки Витима, бассейны Селенги и Шилки. В 1652–1653 гг. в Забайкалье появилось еще несколько острогов. Один на озере Баунт, дающем начало притоку Витима реке Ципе, – там водился соболь. Другой, Верхнеудинский, на реке Уде, притоке Селенги, текущей по голой степи.
Третий – на озере Иргенском, из которого вытекает еще один приток Селенги. А в 1658 г. поставлен Нерчинский острог – при впадении Нерчи в Шилку, вскоре тут будет найдено серебро.
В Прибайкалье поставлен был Удинский острог на другой Уде, притоке Чуни, впадающей в Ангару, – для защиты бурят, принявших русское подданство, от монголов. На Ангаре в 1654 г. в районе, удобном для земледелия, был срублен Балаганский острог – сюда вскоре пожаловало 60 русских крестьянских семей. Для местных кузниц использовалась найденная здесь железная руда. При впадении Иркута в Ангару встал Иркутск, будущий центр Восточной Сибири.

На рубеже XVII–XVIII вв. русские служилые люди, как бы в порядке компенсации за утрату Приамурья, осваивают другой дальневосточный край – Камчатку. Она была известна русским со времени походов Дежнева и Стадухина, но для ее покорения должна была загореться звезда еще одного замечательного русского первопроходца.

Владимир Васильевич Атласов считался великим «озорником» (в частности, его подвергли наказанию за то, что он нанес побои якутам: Россия – это вам не Британия какая-нибудь, где можно раздавать зуботычины туземцам не таясь). Задора Атласову было не занимать. Выйдя из Якутска, он с товарищами-казаками переправился через Лену и Алдан, прошел по правому берегу Тукуканаи и, перейдя горный хребет, двинулся по льду Яны. После отдыха на Верхоянском зимовье Атласов дошел до устья реки Тостак. Следующая остановка состоялась в Индигирском острожке, где Атласов и его спутники пересели на оленьи упряжки, на которых с ветерком добрались до устья Колымы. Оттуда Атласов направился в Анадырский острог.

В зимнее время года казачий отряд преодолел маршрут длиной примерно 1500 км. Из Анадыря Атласов с 120 людьми (половина из них представляла племя юкагиров) пошел на Камчатку. И, преодолев Корякский хребет, двинулся к ее восточному берегу.
Оставив соратника Луку Морозко (опять говорящая фамилия) исследовать восточный берег полуострова, Атласов перешел на западный, пенжинский, берег с отрядом в 60 человек. Здесь подвергся нападению немирных юкагиров и коряков, долго сидел в осаде, пока дружественный юкагир не привел на помощь людей Морозко.

Теперь уже нападавшим не поздоровилось. Атласов, наказав пленных батогами, не пулей, направился на реку Камчатку. Там нашел радушный прием камчадалов, которые дали ему в помощь своих воинов, одетых в панцири и вооруженных топорами.
И панцири, и оружие были мастерски сделаны из костей оленей и китообразных. С дружественными камчадалами Атласов покорил недружественных камчадалов и летом 1697 г. поставил Верхнекамчатский острог. С установлением креста 27 июля на реке Канучь край был присоединен к России.
Весной 1699 г. Атласов вернулся в Анадырь, оставив на Камчатке три зимовья: на реках Еловке, Верхней Камчатке и Иче. Через Якутск Атласов с пушным ясаком отправился в Москву, где в 1701 г. встретился с главой Сибирского приказа Андреем Виниусом, занятым реформами в управлении Сибирью. Среди оных были и рационализация налоговых сборов, и создание первого сереброплавильного завода в Нерчинске, и составление сибирских карт. Отчитавшись по полной, Атласов вернулся на Камчатку, где поселился вместе с семьей. Но казачий круг сместил Владимира Васильевича с должности начальника, а потом Атласов был убит казаками прямо в своем доме в Нижнекамчатском остроге. Увы, поведение первопроходцев на Дальнем Востоке порой сильно отклонялось от христианских норм.




Tags: Россия, история
Subscribe

  • Пытаюсь максимально автономизироваться

    Добрый день, уважаемые друзья. Прошло 2 недели после операции. И уже неделю я дома. Самое первое, чем я занялась дома, это организация максимально…

  • (no subject)

    Очень тяжело быть беспомощной. Я так надеюсь, что хотя бы дней через 10 будет получше. Стараюсь максимально подготовиться к житью-бытью дома.…

  • Вопрос по переводам WU

    Прошу помочь информацией. Друг послал мне деньги через WU, но, видимо, он это делает не часто и не догадался, что нужно прислать мне уникальный номер…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments