anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Конец науки

Ясно, что с дождя все начинается!

К полудню дождь разошелся в нешуточную силу — дядюшка Матиаш уж целый час как заточен его потоками под козырьком автобусной остановки. Впрочем, автобусы тут останавливались когда-то ранее, теперь же действующую остановку перенесли за квартал — следом за концентрацией потенциальных пассажиров — но старый козырек и скамейку, где когда-то ожидали общественного транспорта, с тротуара все не убирают. Да, ходить пешком, забывая зонт, в это время года непозволительно накладно: дождь способен сильно затянуть пятнадцатиминутный переход.

— Не возражаете? — спросил кто-то со стороны шума капель.

— Чему? — пробормотал Матиаш, занятый подготовкой текста своей журнальной колонки
(ноутбук — удобная вещь, когда не забыт).
— Что я тут размещусь на лавочке, — проскрипел голос.

— Да, пожалуйста, нет проблем! — Матиаш перевел взгляд на говорившего: немолодой незнакомец в неожиданном для этого времени года плаще, складывая зонт-трость, шагнул на сухое пятно тротуара под козырьком и присел на скамейку, ближе к другому ее концу.

Особенных идей для колонки не было, ведь ничего знатного не произошло: в очередной раз нашли Атлантиду (в какой стране ее только не побывало!), подготовили к запуску созданный на частные деньги космический проект, который теперь должен достичь высоты полета в 100 км дважды за две недели, чтобы выиграть приз, а также несколько сообщений, монотонно жующих генетическую тему. «Пусто!» — думал по этому поводу Матиаш.

— Эх, нет научных новостей сегодня! — вдруг заявил пришелец, напоминая интонациями и скрипучим тембром голоса Шерлока Холмса из классического советского телефильма.

Дядюшка повернул голову: кандидат в собеседники по-прежнему сидел на скамейке, поставив свой зонт-трость между коленями. Он оперся на рукоятку подбородком и смотрел почему-то (или он не к Матиашу обращается?) прямо перед собой, в даль, на пустую дождливую улицу, через нее, на заборчик дома, что напротив. А может и дальше, но точно не в космос. Да хоть бы он и глядел в дядюшкину сторону — ему не увидать, что там на экране ноутбука: далековато, да и ракурс не тот. «При чем здесь наука? Совпадение? Странно. Может это он о погоде? Может из университета? А, да просто любитель поболтать», — думал Матиаш.

— Ага! — буркнул он в ответ и отвернулся к ноутбуку, решив, что все ж про Атлантиду интересно: Платон, диалоги, греки, одержимые поисковики.

— А знаете, это ведь очень жаль! — сделал вывод незнакомец.

— Почему? — вновь повернулся дядюшка.

— Так беда для вашей науки, — собеседнику явно наскучила улица, он смотрел теперь на Матиаша взглядом психотерапевта, уставившись прямо в левый глаз.

— Ну новостей-то не совсем нет, это нет особо заметных. Так что, не беда. — возразил Матиаш.

— Только так кажется. Вот сегодня нет заметных, завтра нет, через месяц нет. Что тогда?

— Не бывает.

— Почему ж не бывает. Я вот слежу за ними, за новостями науки. И уж который год ничего нового нет. А так — именно что мелочи. Журналистам приходится самим выдумывать сенсации, чтобы хоть какой-то материал был.

— Их право, не устраивать же научную цензуру, — предположил дядюшка Матиаш, а в разуме его мелькнуло: «Наверное, с журналистского факультета».

Незнакомец замолк, не ответив. По улице, просушив две узкие полоски шоссе, проехал автомобиль. Дождь не прекращался — он мгновенно сожрал следы колес, а потом шелестел, стекая по козырьку, шумел, лопая пузыри на поверхности лужи, образовавшейся возле тротуарной бровки.

«Итак, Атлантида, „Критий“ и „Тимей“, — диалоги Платона, беспокоящие умы уже две с лишним тысячи лет», — перебирал в уме ключи к колонке наш дядюшка.

— Цензура не нужна и ученым, — вдруг продолжил обладатель зонта-трости. — С цензурой вообще пусто и нудно было бы, что ускорило бы конец.

— Конец чего? — удивился Матиаш.

— Конец науки!

— Как это? В новостях — конец науки? — дядюшка в удивлении захлопнул ноутбук. «Не, точно с философского», — подумал он: внезапная фундаментальность суждений собеседника располагала к такому заключению.

— Конец — в отсутствии новостей! — незнакомец явно был доволен эффектом от своих высказываний.

— Я бы сказал так, — продолжил он, — новости — внешняя сторона процесса. В науке уже которое десятилетие не происходит ничего действительно нового.

— Ну а вот это? — дядюшка погрозил незнакомцу ноутбуком. Впрочем, это было не предупреждением о расправе ударными средствами, а демонстрацией последних достижений науки.

— Бросьте, — махнул рукой собеседник. — Этот компьютер на самом деле из области технологии, к науке не очень относящейся. Все, что в нем есть научного, было открыто еще в начале прошлого века. Просто на доведение фундаментальных идей до прикладных технологий потребовались десятилетия. А вот нового фундаментального за эти самые десятилетия ничего не появилось. Последнее, что было — Теория Относительности Эйнштейна да квантовая механика. Но всему этому уже сто лет. Да, старые идеи еще можно шлифовать некоторое время, но нового ничего не происходит.

«Наверное, он с исторического. Или, опять же, любитель поболтать», — снова предположил в уме дядюшка Матиаш, а вслух возразил:

— Геном?

— Да Бог с вами, какой геном! Сами же знаете: геном только прочитан, сказки о расшифровке вынуждены сочинять научные обозреватели, чтобы хоть какую-то фундаментальность придать обычному технологическому достижению. А расшифруют ли его — пока совсем не ясно.

— Ага, понятно, что спутники, зонды космические и ускорители — тоже технологии, — попытался предсказать мнение обладателя зонта-трости дядюшка.

— Так и есть, просто сейчас и журналисты, и сами ученые, превратившиеся скорее в менеджеров от науки, пытаются придумать хоть что-то, отдаленно похожее на фундаментальное открытие. Но на поверку все их как бы открытия сильно смахивают друг на друга по мнимому размаху, отличаясь лишь тематикой.

— Это как посмотреть, — Матиаш не желал возражать и, так как дождь наметил тенденцию к ослабеванию, поинтересовался, дабы успеть выяснить точку зрения собеседника:

— Так почему конец науки?

— Нет фундаментальных открытий, а значит нет ничего, что может и дальше оправдывать существование науки в глазах общества. В ответ на вопрос: «А чем вы там занимаетесь на наши денежки?» — от ученых все чаще слышно: «Да вы не поймете, это сложно! Просто доверьтесь нам!». Но будут ли верить именно в науку? Я вам скажу: нет, не будут. Если еще лет десять-пятнадцать не появится чего-то фундаментального, сравнимого по масштабу хотя бы с Теорией Относительности, то ученым — крышка: наступит второе Средневековье. Потому как эксплуатируя исключительно веру, науке не удастся конкурировать с куда более древним и масштабным явлением — религией. А уж последняя возьмет свое, доказав, что от научного знания больше вреда. В общем — новая инквизиция, суды, костры. История, знаете ли, развивается циклично — вспомните эллинистическую культуру в Европе. Так вот, та наука тоже надоела в свое время отсутствием значимых прорывов. Темные века похоронили ее на тысячу лет.

— Какой кошмар! — искренне удивился дядюшка Матиаш. «Бред. Кого только не встретишь в старой автобусной остановке! — подумал он. — Теперь понятно, он — клирик! А может и кардинал!»

— Кошмар? Увольте — это прогноз! Нет открытий — нет науки. Одна только математика с философией и останутся, — заключил подозреваемый в кардинальстве.

Дождь затих и перестал. В озарившемся солнцем небе повисла радуга. Дядюшка Матиаш сидел задумавшись: «Вот мне и для колонки сгодится материал». Незнакомец поднялся и шагнул из-под козырька, окинув взглядом улицу, как обычно пустую:

— Но где же автобус?

— Автобус? — отозвался дядюшка Матиаш. — Автобус не ходит здесь: остановку давно перенесли на соседнюю улицу.

И они разошлись: дядюшка Матиаш, убрав ноутбук в сумку, — домой, а человек
с зонтом-тростью — куда-то в другую сторону.
Сказку взяла отсюда:
http://ezhe.ru/ib/issue89.html
Задел фундаментальных открытий у человечества почти исчерпан.  Все оглушительные инновации, изменившие стиль нашей жизни за последние 30 лет, шли без фундаментальной науки, целиком на заделе. Все биотехнологии основаны на одном открытии обратной транскрипции 1968 года.    Весь успех компьютера – технология фотолитографирования кремниевых  пластин образца 1970 годов. С 80-ых годов не появилось ни одного нового пластика  (до этого каждые 5 лет появлялся новый).  Первые три четверти ХХ века инновации шли более медленно, но базировались в основном на фундаментальных результатах  (атомная энергетика, полупроводники, компьютеры как факт жизни). Последние 30 лет инновации стали больше внедряться в жизнь, нежели в войну,  но основа их – старый, гигантский задел  фундаментальной науки, созданный в ХХ веке. Не знаю, сколько еще он может протянуть, думаю, уже все…

Может, поэтому и творится весь этот ужас-ужас в блогах, связанный с реформой РАН? Я не могу это читать. Ни комментарии, ни посты... Хочется немедленно встать и вымыть руки.

Tags: будущее, конец науки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments