anisiya_12 (anisiya_12) wrote,
anisiya_12
anisiya_12

Categories:

Демоспик (или зомбитехнологии)

Некоторое время назад, читая пост Олега Матвейчева Ностальгическое, я встретила такую фразу в комментах блогера viktor1015: После окончания школы, я начал покупать журнал "Огонёк" в 1987- м. Именно из за критики сов. власти. Тираж журнала тогда моментально разбирали из киосков союзпечати. Сегодня я злой на редактора Коротича.
Стала вспоминать себя... нет, я не читала Коротича. Вообще!! Чем это может объясняться - не помню. Может быть, я сразу видела там ложь и чрезмерное количество пустословия? А, может, тогда я была безмерно далека вообще от вопросов, значимых для государства и российской истории. Меня советская власть не доставала, я от неё не страдала. Свобода слова? Она у меня была)) Только читала я тогда (из НЕхудожественной) научно-популярную литературу по физике, химии, биологии.
Короче, зажигательные спичи Коротича благополучно проскочили мимо моего внимания.  Не сказать, что я не слыхала криков за перестройку и гласность, свободу слова....но это было для меня....как бы за стеклянной стеной. Слышала и не слушала. В жизни были гораздо более интересные вещи.
Если приложить ракушку к уху, то слышишь шум "морского прибоя") У меня в ушах "шумел" ветер странствий; новых, неизведанных открытий, блестящего и прямого, как стрела, будущего.
Впервые я вообще "встрепенулась" от ГКЧП. И то только теоретически. Ведь жить хуже в перестройку моя семья не стала...

К чему это я всё....
Нашла в сети такую тираду:С его приходом журнал повернул на 180 градусов. Трудно в мировой истории вспомнить издание, которое оказало бы на политическую жизнь страны такое же сильное влияние, как «Огонёк» эпохи перестройки. Публицистика «Огонька» стала школой демократии в изголодавшейся по свободе стране. Разоблачения стали культовым жанром всей журналистики. Начинал эту эпопею журнал «Огонёк». Открывший на этом пути к читателю множество ярких имен, талантливых авторов, замечательных художников — он закономерно пришел к финалу этой, наиболее славной страницы своей истории. Журнал в это время был знаменитым не только в стране, но и в мире. С ним связана эпоха «гласности», смена политической формации, крах советской власти — сначала в умах людей, а потом и в реальной жизни
Ах-ах... Коротич, оказывается, был просто властителем дум в стране. Ладно, я понимаю, он мог быть властителем дум московской интеллигенции, продажной по своей сути.
А вот для обычных людей? Мне интересно, читали ли его обычные люди - врачи, инженеры, прорабы, воспитатели в детских садах, колхозники, рабочие?
То, что его читали учителя, в этом я даже не сомневаюсь. У многих учителей почему-то до сих пор....нет, не либерализм головного мозга...среди учителей той формации как раз таки много умных и честных людей, фанатов своего дела, готовых посвящать жизнь любимой профессии и детям. Но все они до сих пор почему-то говорят на сленге перестройки. Фразеология ДЕМОСПИКА настолько въелась в них, что они давно уже мыслят именно этими оборотами, хотя уже многие и отмежевываются от либерализма, но увы - это происходит у них с большим трудом. Это я пишу по опыту общения с учителями здесь, в живом журнале.
Мне интересно - а почему так? Почему именно учительская когорта оказалась наиболее зомбирована? Более высокая внушаемость, чем у людей других профессий?

А тут ещё одна любопытная статейка попалась. Приведу выдержки:
14 мая 1998 года после продолжительного и тяжелого пребывания в Америке (более семи лет), в городе Бостоне, в должности профессора Бостонского университета, на родину, в Москву навсегда, отбыл Виталий Коротич. Почему так скоро? Да потому, что кончился срок нахождения в статусе приглашенного профессора. Теперь нужно было либо получить штатного профессора, либо — увольняться, ибо контракт по закону более не продляется. Коротич уезжает. Стало быть, в штат — не получилось. А может быть, сам не захотел. Может быть, может быть…

Странный след оставил здесь Коротич. До начала 1996 года он не публиковался. Ходил, надувал щеки, говорил нам: «Начинайте издавать газету или журнал, я всегда помогу советом». В стране советов это дело всегда было в почете. Меня и тогда интересовал вопрос: Коротич человек с опытом и именем — как никак бывший главный редактор самого тиражного перестроечного журнала «Огонек», что же он сам не приступает к изданию? Сначала ответ вырисовался нечеткий. А потом стал яснее: да потому, что свой «Огонек» он получил по решению Политбюро (состоялось в мае 1986 года) и ему (наряду с «Московскими новостями») было разрешено печатать то, что другим еще было не велено.

Я уже об этом говорил в статье «Бывший буревестник перестройки». И пошли из номера в номер «Тайная история сталинских преступлений» Орлова, «Воспоминания» секретаря Сталина Бажанова, «Мемуары Хрущева» — вещи изданные десятки лет назад, которые все, кто хотел, давно читал. Но для массы, для большинства, все это было открытием.

 И на волне памяти тех открытий до сих пор держится имя Коротича как буревестника перестройки и великого просветителя масс. Российские пенсионеры (особенно в Америке) до сих пор уверены, что именно Коротич спас от забвения и явил миру забытые и тщательно скрываемые страницы истории. Впрочем, немалая часть заслуги Коротича в популярности «Огонька», несомненно, была.

Время шло, на страну обрушился шквал информации. И лафа с «экслюзивными открытиями» закончилась. Коротич мог бы здесь, в Америке, издавать свой журнал и всем показать класс настоящей журналистики. Но — не сделал этого. И понятно почему: потому что в «Огоньке» за его успехом стояла мощь государства: готовое здание, оборудование, штат сотрудников. Плюс колоссальный и неутоленный в то время спрос на историческую правду. Сиди, да давай указания. Ни о коммерческой стороне не надо заботиться, ни о распространении. А здесь… Все, кто имел дело с изданием — знают. В Москве Коротичу не надо было бегать за рекламой для поддержки издания, а здесь он просто не знал, как это делается, да и позволить себе такого не мог. И даже помыслить. Ибо он — Коротич.

Руки чесались, писать хотелось. Вернее, хотелось гонораров. Однако писать так: все что ни выйдет из под его пера — сразу в печать. Когда в НРС ему предложили давать материал на общих основаниях, скривил губы, как это так?! Коротич явно не любил гамбургского счета.

Но пришел в конце 1995 года в главные редакторы Георгий Вайнер — и поехало: что ни напишет, все на полосы.

И что же писал? Это были какие-то сборники баек, бессистемные и бессмысленные. Весь текст состоял из фразок «как-то один известный писатель мне сказал», «однажды я встретил одного политика, и он мне сказал», «на днях я позвонил одному журналисту»… Нет у Коротича ни одного примера, ни одной ссылки, ни одной фамилии. Особенно, когда текст состоит из сплошных поливок неких неназванных «аналитиков», «политологов», «окололитературных дам». Исключение составляли только рассказы о том, как то- то и то-то сказал ему Горбачев, Ельцин, Яковлев… Эти имена назывались только затем, чтобы подчеркнуть свою значимость — мне, Коротичу, они говорили. Но сами они это не подтверждают. Горбачев недавно очень резко отозвался о Коротиче, сказав, что его россказни полны выдумок.

(...)

Обратите внимание: очень смелый Коротич согласовывал с ЦК все более-менее важные материалы. Как раз те, которые и создали славу «Огоньку». Так , может быть, эту славу стоит отнести на счет ЦК и авторов статей, а не на счет отчаянного Коротича? В начале 1989 Наум Коржавин передал Коротичу свою поэму «Афганистан». Независимый Коротич тут же позвонил в ЦК и получил указание, что печатать такую вещь, осуждающую войну в Афганистане, не своевременно — как раз шел вывод войск оттуда. И — не напечатал. А вот журнал «Театр» — напечатал

(...)
В лице Коротича мы имеем не слишком редкий феномен, когда конкретная личность не соответствует имиджу и образу выдающегося деятеля, ибо создан был этот образ всей мощью государственной машины, а вовсе не собственными талантами. Пример такого бурного вспухания на ровном месте дает современная Россия. Вчера — незаметный чиновник, сегодня — первый вице-премьер. Дабы не уподобляться Коротичу, назову этого «одного»: Альфред Кох, правая рука Чубайса, затем заменивший его на посту главного приватизатора, потом и вовсе ставший первым вице-премьером. И тут — же обвал со всех высот (по делу о «писательских гонорарах») и ныне на него открыто уголовное дело. Но он, почти как когда-то Коротич, скрылся в Америку и ныне читает лекции в Колумбийском университете о проблемах русской приватизации! А до того подобную судьбу явил миру, скажем, и.о.главного прокурора Ильюшенко. Мог бы назвать Станкевича, да и еще много кого. Вот и получается коловращение: незаметный труженик бумажного фронта — общероссийский деятель — мелкий (или крупный) жулик. Жизнь — несправедливая штука, она не раз требует подтвердить делами: или имя есть результат удачи российских неисповедимостей, или — действительно заслуженно.


Итак.... товарищ Коротич действовал, как говорится, "от имени и по поручению ЦК КПСС", которые выбрали говоруна и тот начал лихо зомбровать страну, используя тот самый ДЕМОСПИК:

Если вас когда-нибудь удивляло, кстати, почему жители полуживых евроинтегрированных стран Восточной Европы бегут миллионами и время от времени пачками самосжигаются, но альтернативной политической стратегии для своих стран не вырабатывают — то просто учтём: они говорят и думают теми словами, которые в них вбиваются медиасферой. А медиасфера говорит на демоспике, сами формулировки которого не оставляют шансов на несогласие. Как можно возражать против «открытия общееевропейского рынка труда и принятия европейских правовых и экологических стандартов»? Какими словами возражать? Беспомощно блеять про «значительные негативные эффекты»? Это же — уже капитуляция.

…Стоит коротко пояснить, зачем был создан демоспик. Он был создан как часть целой научно-прикладной дисциплины — «фабрикации согласий». Её задача — мытьём и катаньем выжимать из аморфных крупных общностей согласие на то, что с ними намерены проделать маленькие умные меньшинства.

Как информирует нас знаменитый американский лингвист Ноам Хомски, — дисциплина имеет корни в восемнадцатом столетии. Тогда лучшие умы англо-саксонского мира впервые озаботились вопросом, как бы сделать, чтоб «большой зверь» — так они именовали народ, внезапно получивший некоторые права, — не посягал на собственность и власть «ответственного меньшинства». Именно тогда были заложены основы технологий, при соблюдении которых зверь большинства раз за разом оказывается согласен со всеми решениями, продвигаемыми и принимаемыми достойным меньшинством.

Главный механизм фабрикации согласия зверя — в том, чтобы каждый раз волю меньшинств упаковать для него как выражение его же интересов.
(...)
Отказ от демо-спика внутри страны, разумеется, будет проходить куда драматичнее и тяжелее. Для большей части медиасферы России это не просто родной язык. Эта часть — ещё и искренне считает себя тем самым «ответственным меньшинством», которое должно рулить большим зверем государства и общества. Более того: в экономике оно им все эти годы является
.
Tags: государство, интеллигенция, инфовойна, смыслы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 78 comments